Чтение онлайн

Вика натянуто улыбнулась и вернулась в дом, а Алекс продолжал сверлить Джесси взглядом.

– Что? – не выдержал тот.

– Я знаю, что ты делаешь, Джесс. Даже не думай об этом. Она пара Кристиано. И поэтому держи свои пошлые мысли при себе.

– Почему это сразу пошлые? Да, мне нравится Вика. Я этого не скрываю, - нахмурился он. – Но я помню, что она пара этого бесхребетного красавчика, моего кузена, так что не волнуйся так, а то инсульт хватит.

Алекс хмыкнул. Инсульт? Хм... это интересно. Пусть он и был волком, и здоровье у него было гораздо крепче, чем у человека, но всё же заработать инсульт или инфаркт он мог. Смотря, как он будет стараться.

– Это что забота? – поддел его Алекс.

Джесси хмыкнул и оскалился.

– Знаешь, ведь когда-то мы были дружны.

– Пока ты не предал семью, поддержав Скотта, - напомнил ему Алекс. Чёрт! Они, правда, были когда-то дружны. Джесси почти всё время жил у них из-за матери. И с этим бесхребетным красавчиком, как он назвал Кристиано, они были лучшими друзьями. Всё изменилось, когда умер их отец, Макс Рейд-старший. И теперь Алекс хоть и болтал с Джесси, как и раньше, что его сильно удивляло, но он был начеку.

– Расслабься. Если решу придать, то предупрежу заранее.

Алекс ничего не ответил, просто кивнул, когда его кузен улыбнулся ему и, развернувшись на пятках, пошёл прочь.

– Завтра игра, так что приходи, - не обворачиваясь, добавил на прощание Джесси и Алекс не сдержал улыбки. М-да, похоже, завтра будет весело.

Игра. Ладно, он подумает об этом завтра, а сейчас не мешало бы узнать, что нужно его сестричкам. Пройдя в дом, он прислушался. Девушки были в гостиной и что-то бурно обсуждали, а вернее, спорили.

Чем ближе он подходил, тем отчётливей слышал, как Катя пыталась кого-то убедить, при этом повышая голос.

– Не нам это решать, - проговорила Катя, когда он остановился около приоткрытой двери. – Тем более прошло не так много времени.

– Прошло больше года, - встряла Маша.

– И что? – снова Катя. – Что ты предлагаешь? Найти ему кого-нибудь?

– Нет. Просто, очень тяжело смотреть на него. Он такой печальный, такой потерянный, - ответила Маша.

Алекс напрягся. Этого только не хватало. Но тут он услышал, как кто-то из девочек шмыгнул носом. Как оказалось, это была Катя.

– Не только ему её не хватает. Я... я так перед ней виновата, - сказала она и заплакала.

– Ну, тише-тише, - это была уже Лена, и как увидел Алекс через щель, она обняла девушку и пыталась успокоить.

– Я же хотела их разлучить, после того, как она упала с лестницы по его вине. Я...

– Ну-ну, не надо, Катюш, не вини себя.

– Былого не воротишь. Что сделано, то сделано, - по-философски произнесла Вика. – Нам надо думать, как-то уберечь его от чужих посягательств.

– А вы не думали, что он захочет кого-нибудь сделать своей парой? – успокаивая Катю, спросила Лена.

Повисла давящая тишина. И это было не выносимо для самого Алекса. Он никому не позволит решать за себя, даже им. Как бы он не любил этих храбрых и прекрасных девушек, но его личная жизнь – это его личная жизнь. Им придётся с этим смириться. Он не станет с ними эту тему обсуждать. И он не нуждается в защите, потому что та оболочка, что осталась никому не приглянётся.

Постучав, он мысленно приготовился к словесной баталии, но зайдя в гостиную, растерял весь пыл. Девочки тихо плакали, причём все. Чёрт! Это плохо. Хуже не бывает. Ему сразу стало не уютно.

– Эм... вы хотели поговорить.

Они кивнули в унисон, но не подняли на него глаза.

– Может, позже, когда ваши слёзы высохнут, и вы не будите ставить меня в неловкое положение?

Они снова кивнули, и возрадовшись этому, Алекс развернулся на пятках и уже почти покинул гостиную, когда услышал тихое пожелание Кати.

– Мы лишь хотим, чтобы ты был счастлив.

Сглотнув, он кивнул и всё же вышел в коридор. Чёрт! Плохо, чертовски плохо. Они жалели его. Этого он не мог снести.

Бросившись к выходу, он скинул свитер и рубашку, и побежал по направлению к лесу. Ему просто необходимо было побыть одному.

Луна уже давно сияла на безоблачном небе, а Алекс продолжал сидеть под деревом, окружённый темнотой. Ну, по крайней мере, он мог успокоиться после того, что услышал, и подумать. Вот только его мысли всё равно были о ней. Ему даже казалось, что он сходит с ума, что он чувствует её. Приложив ладонь к груди, туда, где бьётся его сердце, Алекс снова почувствовал, что Ира рядом, что она опять с ним. Как бы он хотел, чтобы это мираж никогда не проходил.

– Малышка, как же я скучаю. Почему ты оставила меня? – прошептал он в тишину ночи, не ожидая ответа. – Лучше бы я умер, а ты жила с нашим малышом. Воспитала бы из него вожака, и когда-нибудь он занял бы своё место в стае. Но ты ушла, не оставив мне никакой надежды. Почему? ИРА?! – сорвался он на крик и пару раз ударился затылком об ствол дерева.

Глаза обжигали слёзы, дышать становилось всё трудней. Может, если он задохнётся, то увидит её там, в раю?! Ведь она именно там. Его девочка не могла бы нигде иначе как в раю. Вот только Алекс сомневался, что врата в рай откроются ему. Он был грешником. Может, из-за этого её забрали у него? Он рассмеялся, грустно и надрывно.

– Чёрт! – выругался он и начал тереть глаза. – Чёрт! Чёрт! Чёрт! А-А-А-А-А-А!!! – взревел он, вскакивая на ноги и срываясь с места. Ему просто необходимо было двигаться, иначе...

Пересекая очередную опушку, Алекс притормозил, так как перед его взором возник образ Иры и младенца, которого она держала на руках. Она пела ему, как он понял, и грустно улыбалась, малыш же в ответ тихонько спал в любящих руках матери.

– НЕТ! – упал он на колени, схватившись за голову. – За что?! ИРА! ИРА! Ира. Ира. Ира. Любимая. Малышка, - уже шепча, произнёс он, цепляясь пальцами в замёрзшую землю, ломая ногти и стирая кожу до крови.

Именно на этом месте его настиг рассвет. Алекс лежал на спину, и мёртвым взглядом взирал в небо, но перед взором всё ещё стоял её образ, её милая и столь любимая улыбка. Сколько это будет продолжаться? Когда эмоции покинут его? Когда он окончательно умрёт внутри и перестанет чувствовать эту раздирающую боль? Он боялся узнать ответы, потому что испытывал двоякое чувство. Эта боль была не выносима, и он хотел, чтобы она прекратилась, но в тоже время эта боль была его наказанием за то, что не уберёг самое дорогое, самое светлое, что было в его жизни.