Чтение онлайн

— Давай, скажи ей.

Учитывая, что сразу после этого я услышала, как она бормочет «Будто я могу тебе запретить», здесь очевидно была использована способность Провидиц подслушивать через тонкие стены.

— Помнишь, я говорил тебе, что некоторые из них могут узнать, о чем ты думаешь, касаясь тебя?

— Да, эмоции, тайны, секретные мысли и все такое.

Если честно, такие Провидицы пугали меня больше всего. Хотелось бы, чтобы мои сокровенные мысли оставались сокровенными. Мысль о том, что кто-то может узнать их без моего разрешения, совсем не успокаивала.

— Талли обладает этой силой. Силой Провидицы Душ.

— Или, как говорит Джэйс, — «Дотронься-и-смотри», — сказала она из-за стенки.

— И как это объясняет то, чем вы занимались? — Мне было все равно, кто из них ответит. Сначала я подумала, что Алекс хочет поговорить наедине, но теперь в этом не было никакого смысла.

— Понимаешь, Талли — довольно сильная «Дотронься-и-смотри». Большинство видит только обрывки мыслей и чувств, и не могут этого контролировать. Но Талли была настолько старательной, что поняла, как слышать нужное и блокировать все остальное. Не думаю, что она разработала определенный алгоритм, но если думать о чем-то конкретном, например, что соврать семье твоей девушки, чтобы они не узнали, где она находится и где провела ночь, и что она провалялась все утро с тобой в кровати, Талли все передаст слово в слово.

— Значит, ты просто передавал ей, что сказать Чарли?

В этом был смысл. Он не мог говорить вслух — Чарли бы его услышал. И мне стало лучше оттого, что Талли все-таки не превратилась за ночь в профессиональную лгунью.

В первый раз с момента ее прихода Алекс кивнул и улыбнулся.

— А ты не мог потрогать ее за плечо, или что-то в этом роде?

Я старалась говорить как можно более обиженным тоном, но уголки моего рта начали подниматься в ответ на настроение Алекса. Он шагнул и положил руки мне на спину.

— Знаешь, вся эта демонстративная ревности мне нравится.

— Прости за стену, — сказала я. Теперь, когда моя злость улеглась, я начала чувствовать себя очень глупо из-за своего поведения. — Я оплачу ремонт.

— Не переживай. В доме оборотня такое происходит постоянно. Однажды Лиам с корнем вырвал кухонный шкафчик и выбросил его прямо через дверь.

От этого мне должно было стать лучше? Оттого, что Лиам достаточно силен, чтобы вытворять такое?

— Ну, тогда я очень надеюсь, что мы с ним все-таки найдем общий язык, и он перестанет ненавидеть меня.

Алекс засмеялся и использовал свой любимый прием для отвлечения. Поцелуи только начались, когда Талли стукнула в стену, чтобы напомнить, что у нас осталось меньше двух часов до того, как койоты продолжат искать меня.

ГЛАВА 16

В машине, которую Талли бережно вела по ухабистой дороге, ведущей обратно на шоссе, было тихо. Я раньше никогда не была в трейлерном парке Лейк Вью. В машине, припаркованной у трейлера, красовавшегося занавесками с трансформерами, я опознала Линкольн 1984 «гетто-стайл» Гаррета Керроу и рефлекторно съехала на сидении вниз. Через несколько трейлеров от дома Гаррета я увидела девчонку, которая окончила школу на два года раньше меня. Она пыталась открыть машину, одновременно стараясь удержать на руках трех грудных детей. Я увлеклась, наблюдая и надеясь, что она не уронит ребенка головой вниз, и не слышала, что сказала Талли.

— Что, прости?

— Я спросила, хорошо ли Алекс целуется.

Из всего, что мы могли мы обсудить, она решила спросить об этом.

— Не хочу рассказывать личное.

— С каких это пор?

— С тех пор как ты стала Провидицей, но мне не сказала.

Я думала, чувство вины остановит этот допрос, но Талли была неумолима:

— Надеюсь, вы хотя бы предохраняетесь.

Я хотела что-то ответить, но не смогла, так как подавилась жвачкой. Талли пришлось остановиться и похлопать меня по спине, пока я не перестала кашлять.

— Мы ничем таким не занимаемся! — сказала я, добавляя «считает меня потаскушкой» к списку причин, по которым я злилась на Талли.

— Правда? — Она наконец выехала на главную дорогу. — Потому что, когда Алекс передавал мне, что сказать Джой, я увидела кусочек воспоминаний о том, чем вы занимались до моего прихода, и...

— Мы просто целовались!

Все подряд лезут ко мне в постель. Пора начать брать деньги за просмотр.

Талли задумчиво смотрела вперед.

— Ты его любишь?

— Сама-то как думаешь? Было бы странно не влюбиться в него.

— Это не ответ.

Я тяжело вздохнула и откинулась обратно на сидение.

— Наверное? Он мне очень дорог, и он такой клевый, и мне с ним очень хорошо. Я очень-очень счастлива с ним. Я думаю, что люблю его, но...

— Но Чарли.

Мы проезжали мимо церкви как раз в тот момент, когда толпа выходила из нее, что напомнило бы, что я пропустила воскресную службу, чтобы полежать в постели с полуголым парнем. Будто мне нужны были еще причины чувствовать себя плохим человеком.

— Да. Но Чарли... — сказала я. — Если бы я действительно любила Алекса, разве чувствовала бы что-то к Чарли?..

Талли пыталась обогнать пенсионера, ползущего впереди нас со скоростью черепахи, но сдалась, когда он ясно дал понять, что ему нужны обе полосы дороги.

— Скаут Донован, не могу поверить, что из всех людей именно ты веришь в эту чушь про одну истинную любовь.

— Почему нет?

Это одно из тех странных убеждений о Скаут, которая не умеет общаться с реальными людьми?

— Твои родители — прекрасный пример того, как можно быть счастливыми и любить больше, чем одного человека.

— Серьезно?

— Конечно. Твой отец ведь любит Бекку?

— Естественно.

Мама и папа всегда занимаются такими неестественными глупостями, как поцелуи и держание за руки во время приготовления обеда.

— Но ведь он любит и твою биологическую мать тоже?

Мои родители не часто говорят о своих первых браках, но раз в месяц отец стабильно отвозит цветы на мамину могилу. Иногда я езжу с ним, но не часто. Мне кажется, так я не отнимаю у них личное время. Он говорит с ней, рассказывает все, что происходит в нашей жизни, говорит, как скучает.

— Да, он любит ее.

— Влюбившись в Бекку, он не стал меньше любить Дженнифер. И наоборот. — Талли заехала на свою улицу. — Единственная любовь — это сказки.

Я хотела сказать ей, что сказки — это мертвые русалки и женатые принцы, целующие спящих девушек, но ей бы не понравилось, если бы я это упомянула.

— Значит, ты хочешь сказать, что я могу любить и Чарли, и Алекса?

— Так и есть, ты любишь их обоих.

— Тогда я дура, — промямлила я, но Талли, скорее всего, была права. Она почти всегда права.