Чтение онлайн

Надо ли говорить, что следующего вечера я ждала с нетерпением? С Гриней мы стали встречаться очень часто. Его родители как-то сгоряча попытались отправлять его в школу в город, но намаявшись возить туда-сюда, бросили это дело. Однако за это время сын успел выучить азбуку и более-менее научиться писать и читать. Он особенно этим не кичился, и я первая узнала про его успехи. Книг в деревне было мало, поэтому читали мы все, что придется. Чаще всего это были обрывки газет или рекламные брошюры, которые в городе разбрасывали мальчишки, нанимаемые для этих целей. Однако несколько раз Гриня приносил мне настоящие толстые книги с множеством букв – это были сказки, инструкции по домоводству, и даже эльфийский любовный роман.

Так прошли годы, а наши с Гриней привычки не изменились. Вот и сегодня вечером, после того как я загружу повозку, почищу хлев и сварю сироп от кашля для соседа, я буду свободна и понесусь в сарай, чтобы рассказать другу о том, что я только что прочитала в добытой мною рекламке.

Вспомнив о встрече с Гриней, я начала работать гораздо активнее, сложив тыквы за какие-то два часа. Плоды в этот раз у дяди уродились огромные, таскать их было нелегко. Пару раз я чуть не надорвала спину, но помощников у меня сейчас не было. Я не была единственным ребенком – у тети Ларки и дяди Лазаря был еще сын и две дочери. Сын был самым старшим, он уехал на заработки на северные рудники и приедет только к зиме, а дочери убежали к подружке на предсвадебные посиделки. На этот девичник меня не позвали, да я и не расстраивалась. Справедливости ради, в семье Дроксов все работали одинаково, это только сегодня я пахала одна за всех как бедная родственница.

Погрузив повозку и закончив остальные дела, я побежала мыться, так как после чистки свинарника пахла ничем не лучше, чем мои поросята. Сегодня я собиралась принарядиться на встречу, достав свой любимый зеленый сарафан и белую рубаху. Повод у меня был – мне исполнялось двадцать лет. Дата так себе, ведь по людским меркам совершеннолетие наступило в восемнадцать, еще два года назад. Точный день, когда я родилась, никто не знал, но дядя с тетей посовещались и решили считать им день, когда дядя обнаружил корзинку на тракте. Скорее всего, двадцать лет мне стукнуло несколько дней, а, может, и недель назад, но поздравляли меня всегда, как и сегодня, в последнюю неделю лета. Хотя вот в прошлом году забыли, да и в этом пока никто не вспомнил.

Натаскав студеной колодезной воды в лоханку, которая стояла в баньке, и не грея ее, я ополоснулась, насухо вытерлась и перебрала косу, вплетая в нее свою самую красивую изумрудную ленту. В доме было пусто: сестры не вернулись с девичника, а дядя с тетей выпивали у соседей. Воспользовавшись отсутствием хозяев, зашла в комнату старших Дроксов и подошла к ростовому зеркалу, которое было небывалой редкостью в наших краях. Дядя получил его случайно – один из разорившихся купцов отдавал за бесценок. Покрутилась, довольная собой в отражении: зеленый сарафан и зелёная лента, белоснежная рубаха – красота. Еще убрать бы эти острые ушки и стала бы как все, даже лучше. Вдохнула и приблизила лицо к зеркальной поверхности:

– С днем рожденья тебя, Криссандра, – сказала я и прикоснулась ртом к стеклу. Поверхность неожиданно обожгла мои губы морозом, и я отпрянула. Вместе с колким холодом я ощутила что-то липкое, похожее на паутину, по всей коже лица. Попыталась стряхнуть невидимую субстанцию, одновременно вглядываясь в свое отражение. Взгляд остановился на моих глазах, и увиденное поразило. Светло-зеленую радужку залила тьма: в глазницах клубился туман, делая мое милое личико пугающе потусторонним.

– Что за…? – сдавленно пискнула я и моргнула. Глянув в зеркало снова, я не увидела ничего необычного. Ко мне опять вернулась травяная зелень очей, но та липкая тьма в глазах мне точно не померещилась. Что это было?

Хорошего настроения как ни бывало. Вот только тьмой из глаз стрелять мне не хватало. Меня тогда за всю деревню еще и воевать отправят, отработаю воинскую повинность за всех на десять лет вперед. Хватит с меня лекарской обязанности, прилетевшей за острые уши. Мазнув взглядом по своему лицу в зеркале еще раз и убедившись, что тьма не вернулась, я успокоилась, решив не думать, пока проблема не возникнет вновь, а затем побежала на наше место встречи с Гриней.

Друг уже был на месте, в руках он держал несколько листов писчей бумаги и карандаш. Я посмотрела на все это богатство, не веря своим глазам.

– Откуда это? – спросила я, указывая пальцем на эти чудеса расчудесные.

– Это тебе, – просто сказал парень. – С днем рождения, Крисса.

Я бросилась парню на шею, поцеловав его в щеку. Он неожиданно зарделся, едва ощутимо прикоснувшись ладонями к моей спине.

– Так все же, откуда у тебя? – повторила я вопрос.

– Купил.

– Это же так дорого! – воскликнула я, а сама прижимала к груди мою добычу на случай, если Гриня передумает и решит забрать. Но он не передумает. Друг всегда держал слово – был молчуном, говорил редко, но если говорил, то по существу.

– Я это… Для тебя мне ничего не жалко, – глухо произнес Гриня.

– А я, знаешь, что сегодня прочитала? Ой, тебе понравится. Там все очень пикантно! – это слово я прочитала в одной из книг, которые доставал Гриня. Благодаря ему, а также тому, что мой дядя тоже был более-менее образованным человеком, я отличалась от многих деревенских манерой речи, что вместе с ушами вменяли мне в вину. Мол, не «ихняя я».

Я плюхнулась на солому, а парень, по обыкновению, сел рядом. Достав порядком измятый листок брошюры, я ткнула в нее пальцем.

– Смотри! Объявление. Мадам Зизи приглашает на работу девушек. Жалованье выше среднего, питание и проживание за счет работодателя. Ровные белые зубы и длинные волосы обязательны, – прочитала я без запинки и захохотала, толкнув друга в бок. – Представляешь, волосы и зубы! А почему ничего не сказано про ноги и руки? Вон у Маруси всего один рог, а с зубами все хорошо. Жаль, что волос нет, а то у нее был бы шанс с мадам!

Я хохотала, не могла остановиться, а Гриня с улыбкой смотрел на меня. У него была чудная улыбка – белозубая, добрая. Когда парень смеялся, возле его глаз появлялись лучики морщинок, украшавших его грубоватое лицо.

Гринис был сыном местного кузнеца, в свои двадцать два он все еще не женился, хотя девушки в его сторону посматривали. Нет, он не был первым парнем на деревне и относился, скорее, к категории увальней, но безмерная доброта и мягкий нрав делали его потенциально хорошим мужем. Достаток его семьи также играл не последнюю роль в том, что все мало-мальски соображающие красавицы Вершков строили ему глазки. Высокий и плечистый, Гриня был рыжеволос, но на удивление на его лице не было ни одной веснушки, которые так любят осаждать нос и щеки носителей огненных вихрей. Я любила подшучивать над парнем, что не видит он своего счастья и что ему стоит почаще смотреть по сторонам, на что тот всегда спокойно отвечал, что свое счастье уже давно заметил.

– Где нашла эту брошюру? – спросил Гриня.

– Как всегда кто-то кинул в повозку. Наверное, мне работу предложили, – хихикнула я. – Не ведает мадам Зизи про мои истинные великие эльфийские таланты. Разве что могу лекарем в бордель подвизаться, – пошутила и отвлеклась на больную тему:

– Слушай, было бы неплохо где-нибудь достать книгу по травоведению и приготовлению лекарств. Желательно, эльфийскую. А то я так, по наитию делаю, а хотелось бы по науке. Уверена, что есть какие-нибудь специальные заклинания или еще что-то, чего я и не ведаю даже.