Чтение онлайн

— Из-за отношений Д/с.

— Да.

— Ого. Я думаю, мне уже начинает нравиться.

— Мне бы этого хотелось, — серьезно сказал Уильям.

В дверь громко постучали, и раздалось приглушенное:

— Обслуживание в номерах.

Поднявшись, Уильям снова потянулся за шортами.

— Ты что делаешь?

Он бросил на меня озадаченный взгляд через плечо.

— М-м-м… надеваю шорты.

— Но я сказала тебе оставаться голым.

Повернувшись, Уильям уставился на меня так, будто я сошла с ума.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я открыл дверь с торчащим членом?

— Да.

— Это унижение и табу, — возразил он.

Я пожала плечами.

— А еще приказ твоей Хозяйки. Это значит, либо ты подчиняешься, либо говоришь стоп-слово, и мы больше не играем и просто ужинаем.

На его лице отразилась внутренняя борьба. В дверь постучали еще раз. Я скрестила руки на прикрытой простыней груди и сказала:

— Выбирай.

Распрямив широкие плечи, он направился к двери, и пока Уильям шел, для меня открылся просто фантастический вид на его задницу. У входа он отомкнул замок, на мгновение застыл, но затем открыл. К нашему общему удивлению доставщиком оказался не мужчина — это была молоденькая девушка.

При виде Уильяма ее глаза удивленно расширились. Она окинула его взглядом сверху вниз, задержавшись на члене, но я не могла ее винить. Затем слегка встряхнула головой, будто придя в себя.

— Об-бслуживание н-номеров, — заикаясь повторила она.

— Входите, — произнес Уильям и отступил в сторону.

Несколько раз моргнув, она толкнула тележку на колесиках, но та ударилась о дверную раму. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться от того, как подействовал на нее вид обнаженного Уильяма. После повторной попытки, девушке удалось вкатить тележку внутрь. Она докатила ее до кровати, а потом бросила взгляд на меня и покраснела.

— М-м-м… вам оставить все здесь?

Я послала ей свою самую ослепительную улыбку.

— Да, здесь будет замечательно.

Она быстро повернулась спиной и начала накрывать на стол.

— Не нужно, — остановила ее я, и она вопросительно взглянула на меня через плечо. — Он будет кормить меня в постели. Не так ли, раб? — И перевела взгляд на Уильяма.

— Да, Хозяйка, — опустил голову он.

— Хорошо. Не хотелось бы, чтобы мне снова пришлось тебя отшлепать.

Пока мы с Уильямом обменивались любезностями, девушка застыла с крышкой в руке. Казалось, она обдумывала, а не сбежать ли ей из комнаты.

— Принеси мне счет, раб, чтобы я могла его подписать. И оставь молодой леди щедрые чаевые.

Кивнув, Уильям прошел через комнату, взял с сервировочного столика черный кожаный планшет со счетом и передал мне, чтобы я его подписала.

— Ручка? — спросила я.

— А? — откликнулась девушка.

— Мне нужна ручка, чтобы подписать счет.

— Ой, да, верно.

Она пошарила по столику и вытащила ручку. Я поставила свою подпись и положила в специальный кармашек пятидесятидолларовую купюру, которую передал мне Уильям. Затем вернула счет ему. Он, в свою очередь, отдал его девушке, которая тотчас уронила планшет, так у нее дрожали руки.

Она поспешно подняла его и, прежде чем направиться к двери, пробормотала:

— Хорошего вечера.

— И вам, — произнесла я, но дверь за ней уже захлопнулась.

— Вам обязательно нужно было пугать бедную девочку до смерти? — с улыбкой спросил Уильям.

Я рассмеялась.

— Если она хочет работать в отеле, ей нужно кое-что узнать. Поэтому подумала, что с тем же успехом могу помочь девочке пройти боевое крещение.

— О, ну Вам удалось. Она наверняка будет в шоке до конца дня.

Наклонив голову, я улыбнулась.

— «В шоке» довольно хорошо описывает мое впечатление от первого дня работы в «1740».

— Ты была такой же зеленой?

— В сексе нет, а в БДСМ — да.

Уильям подтолкнул сервировочный столик ближе к кровати, и мы приступили к импровизированному пикнику.

— У меня был курс обучения в течение месяца. И хотя меня пригласила подруга, Линдси, учила меня совсем другая Домина. Сорокалетняя женщина, у которой вообще не было никаких табу в том, что она делала с сабами.

Уильям перестал резать свой стейк.

— Полагаю, было нелегко. Все равно что швырнуть в воду того, кто не умеет плавать.

— О да. Это было похоже на глубокий, темный колодец, в котором ты отчаянно пытаешься не утонуть. В первый же день я увидела ЗД (Золотой Дождь), бэби-плей и сиссификацию (примеч. пер.: сиссификация — практика одевания покорного партнера как женщины и/или поощрения или обучения его действовать по-женски или быть преувеличенно женственным образом). Той ночью Линдси накачала меня алкоголем и пообещала, что все будет не так уж плохо. — Я окунула картофелину в кетчуп. — Но излишне говорить, что тогда я определила для себя табу в том, что буду практиковать в роли Домины.

— Ты когда-нибудь пробовала переступить свои табу с сабмиссивом?

— Однажды я пробовала файр-плей. Цена была хорошая.

— Серьезно?

Я кивнула и рассказала ему эту историю, не упустив ни одной кровавой подробности.

— Ты не испугалась?

— Немного. Но страшнее, наверное, было сабу. В конце концов, я больше боялась, что папе не хватит денег.

— Господи Боже, — пробормотал Уильям.

Выражение его лица изменилось с любопытства на печаль. Я ненавидела, когда на меня так смотрели.

— Не делай так.

— Как?

Я дернула на себя салфетку.

— Не жалей меня. Ненавижу, когда так делают.

— Я тебя не жалел.

— Жалел. Это у тебя на лице написано.

— Я не жалею тебя, Софи. И поверь, мне подобное нравится не больше, чем тебе. «Бедный Уильям, его мама больше любила себя, чем его, и выпила пузырек таблеток, покончив с жизнью». Я этого в жизни наелся, так что очень хорошо тебя понимаю. И знаешь, что я на самом деле думаю?

— Что?

— Думаю, что мне ненавистно осознавать, какой сложной была твоя жизнь. Что твоему папе пришлось пережить такое. И думаю, что больше всего на свете хотел бы облегчить для тебя это бремя.

Я проглотила комок, внезапно появившийся в горле.

— Ты уже это делаешь, потому что понимаешь, каково мне пришлось.

— Я то же самое чувствую к тебе, — улыбнулся Уильям. — Крайне редко можно найти того, кто тебя понимает. Ничто не злит меня больше, чем люди, которые ни черта не понимают в том, о чем пытаются говорить. Это практически принижает и обесценивает твою боль.

— Знаю, о чем ты. Большинство просто понятия не имеют, о чем говорят.

— Согласен.

Понимая, что нужно сменить тему, Уильям спросил: