Чтение онлайн

Вилен заметил меня, а потом, когда обнаружил за моей спиной Шэда, то открыл рот от изумления.

— Это он когда-то поранил Игнифероса… — добавил шепотом Фартап.

— Что вы хотите от меня? — встревожено спросил Вилен.

— Побеседовать, — я шагнул к человеку, Фартап отступил, и я сделал ему знак, что он может уходить.

— Сейчас? — Вилену все же пришлось посторониться, потому что первым в дверь решил зайти Шэд.

Я воспользовался этим, прошел в жилище врача и захлопнул дверь.

— Похоже, сейчас, — пробормотал растерявшийся хозяин.

— Мое имя Тэрсел, — представился я. — На самом деле Игниферос приходится мне дядей, а то, что произошло, можно считать недоразумением.

— Смерть — недоразумением? — он покачал головой.

— Вам не понять. Магия иногда проявляется весьма… непредсказуемым образом.

— Может, поэтому Игниферос когда-то и запретил ее, что она опасна? Так что же, выходит, вы убили его непреднамеренно?

Я кивнул.

— А как?

— Он вам не рассказывал? — удивился я.

— Нет. Знаете, рана, если это можно так назвать, оказалась необычной. Я, испытывая профессиональный интерес, пытался выяснить, каким образом вообще возможно нанести… порез… Ни рваных краев, ни раздробленных костей в позвоночнике. Удивительно гладкий срез плоти. Именно благодаря этому мы и смогли спасти его. Что же это за орудие?

— Хм, вот уж не думал, что у моего меча обнаружится недостаток, — я, нахмурившись, обнажил клинок, и, поглядев на лезвие, задумчиво провел по нему пальцем.

— Вы сделали это мечом? Это… невозможно.

— Почему?

— Есть превосходная сталь, и все наши инструменты изготавливаются из нее. Но как бы тщательно мы их не затачивали, ни один из них не способен приобрести ту остроту. У вас… вы провели по клинку, а на пальце не осталось и царапины!

— Меч не может причинить вред тому, кто его изготовил.

— Значит, дело в магии?

— Да. Если вы дадите мне какую-нибудь ненужную вещь, я вам покажу.

— Было бы любопытно. Пройдемте в гостиную.

Мы прошли в просторный гостиный зал, и он предложил присесть на диван. Сам исчез в соседней комнате. Шэд улегся у моих ног, а я огляделся. Кроме дивана, низкого столика и пары кресел здесь имелся буфет и книжный шкаф. А большие чуть ли не во всю стену окна, занавешенные полупрозрачной светло-оливковой, под цвет мебельной обивки, материей, выводили на мокрую от дождя террасу, заполненную растениями в кадках.

Вилен вернулся и поставил передо мной на столик какую-то статуэтку. Я так и не понял, что за существо запечатлели в камне.

— Неудачный подарок, сделанный моими коллегами по работе, — чуть смутился врач. — Но хоть на что-то он пригодится. Если ударить по нему — во все стороны брызнет крошево. Если же ваш меч окажется не простым, значит, ничего этого не последует.

— Конечно, — я взмахнул клинком, и статуэтка осталась стоять, как стояла.

На челе врача собрались недоуменные морщины.

— Хотите сказать, что вы уже сделали это?

— Проверьте.

Он взял статуэтку, и она в его руках развалилась на две половинки. Врач воззрился на зеркально гладкий срез.

— Немыслимо! — он провел пальцем по срезу, и в его голосе проскользнуло невольное восхищение. — Идеально гладкая поверхность!

Он посмотрел на меня и поставил статуэтку на стол.

— А можно еще раз, только медленнее?

Я фыркнул.

— А потом вы расскажите, что меня интересует, доктор.

Я исполнил его просьбу, и статуэтка оказалась разделена уже на четыре сегмента. Он снова осмотрел срезы фигурки.

— Собственно, я почти все сказал. У Игнифероса оказалась идеально гладкая рана. Нам осталось только пригнать половинки органов друг к другу и сшить хирургической иглой. Вам ведь наверняка известно, чем менее рваные края раны, тем быстрее она заживает.

— Но он был мертв, — заметил я. — Как вы оживили его?

— Боюсь, мой ответ не уляжется в пару предложений, — отозвался Вилен. — Для того чтобы понять, вам потребуется изучить анатомию и еще массу врачебных наук. Люди тратят на их изучение годы.

Я посмотрел на него с недоумением.

— Вы не сможете объяснить мне? Это так сложно?

— Если сказать в нескольких словах… При наступлении смерти, мозг остается жив еще некоторое время. И если предпринять попытки вернуть тело к жизни, то человека возможно оживить. Вы, верно, полагали, что если сердце не бьется, человека оживить невозможно?

Я нахмурился.

— У нас после этого уже никто не оживал. Правда, есть снадобья, которые почти останавливают сердце, погружая в сон, похожий на смерть, но никто не умирал при этом. Я все-таки не понимаю…

— Тогда вам придется потратить достаточно много времени, чтобы разобраться в тонкостях, — заметил Вилен. — Но я не вижу особо смысла. Зачем вам это?

— Знаете, когда я впервые оказался в вашем мире, его устройство мне показалось понятным — механика, использование электричества… Но я всегда считал, что если кто-то умирает, он умирает навсегда. И, пожалуй, меня раздражает, когда я чего-то не понимаю. Если вы сможете заполнить этот пробел, я готов заплатить названную вами цену.

Ему не пришлось думать долго.

— Вы сможете сделать наши инструменты такими же острыми, как ваш меч? — спросил он. — Наши больные смогли бы гораздо быстрее поправляться.

— Пожалуй, да.

— Я так понимаю, вы нигде не остановились? Если желаете, можете пожить здесь. У меня есть комната для гостей. Хотя… вы ведь знатного рода и вероятно обстановка слишком скромна.

— Я не привык к роскоши, — заметил я с легкой насмешкой. — В отличие от моего дядюшки.

— Он вполне заслужил это, — отозвался Вилен. — Сделал для нас многое.

— Например?

— Он управлял погодой, с которой у нас большие проблемы. Его маги восстанавливали природу, которая в нашем мире почти зачахла.

— А он сказал, что виной тому ваши механизмы? — поинтересовался я.

— Да, но мы не можем позволить себе отказаться от них. Это невозможно… Для нас это то же самое, что вам отказаться от магии.

— Ну да, — я фыркнул, — Фартап и остальные отказались от магии, когда вокруг оказались машины, делающие все сами.

— Им это понравилось. Вам нет?