Чтение онлайн

— Мой господин, — главный палач склонился перед принцем. Лицо мастера пыток отражало беспокойство. — Я прошу о дополнительной охране для вашей пленницы. Она опасный шиноби.

— Я оставлю вам самурая. Одного. Остальные нужны для битвы! Вперед, мои храбрые воины! Докажите свою верность и преданность мне, сражаясь с негодяями, посмевшими поднять бунт против законной власти!

Шиноби приоткрыл глаза, когда дверь тюремного подвала со скрипом открылась. Внутрь, спустившись по каменной лестнице, сошли несколько палачей и крепчак. Двое мужчин волокли, держа за руки, бессильно повисший обрубок человека. Кровавые потеки на коже, опаленные волосы. Несомненно, это была та самая несчастная жертва, крики которой вывели шиноби из многодневного ступора. Ублюдки. Такехико было проще, когда пытали его самого, когда резали ему сухожилия на руках и ногах, растягивали на дыбе и окатывали раскаленным паром. Лучше бы снова пройти через эти мучения, чем, сидя полумертвой куклой в кандалах у стены, знать, что мерзостные уроды измываются над девчонками.

Новую пленницу втащили в камеру напротив Такехико и приковали к стене, надев наручники и ошейник. Ножные кандалы на этот раз остались незадействованными. Ног у пленницы не было вовсе.

Такехико мог бы заплакать от жалости, глядя на эту несчастную, но влаги в организме не хватило на слезы. Вот уже несколько недель мальчишка тихо умирал от голода и жажды, преобразуя последние крохи своей Ци в воду. Он жил, глядя на разгульные пьянки палачей, на то, как крепчак, глумясь над умирающим от голода шиноби, показно набивает свое брюхо мясом и фруктами. Жил, слыша крики и плач той молодой гейши, которую отдал Юидай на потеху палачей.

Может быть, лучше не мучить себя и умереть? Оставить свое искалеченное, бессильное тело?

Но человек — упрямое существо. В любых условиях он отчаянно цепляется на жизнь и верит в чудо.

Палачи ушли. В тюремное подземелье вошел самурай в легких доспехах и сел у стены, не спуская с новой пленницы взгляда. Крепчак поставил рядом с собой столик с горой еды и пустил потоки Ци через пол, стены, решетки и кандалы пленников. Склонившись над столиком, он запустил руку в блюдо с кусками мяса и начал жадно, с чавканьем, жрать. Обычная картина, которую Такехико наблюдал уже не один раз. Вот только присутствие самурая было странно. Неужели новая пленница пугала тюремщиков?

Взгляд шиноби устремился на окровавленную, искалеченную девчонку у стены в камере напротив. Тщедушна, слаба физически. Эта видимость может быть обманчива. Лицо и тело покрыто шрамами. Шрамами?

Такехико слегка дрогнул, видя, как тяжелые раны на теле пленницы быстро зарастают, оставляя после себя неровные, уродливые рубцы. Пару раз прежде ему приходилось видеть подобную регенерацию, но только в исполнении шиноби очень высокого уровня. Насколько сильна эта девчонка?

Глаза пленницы были приоткрыты. Опытный разведчик, Такехико обладал острым зрением и различил даже в полутьме и с расстояния в несколько метров, как движутся зрачки девчонки, оглядывающей камеру и коридор тюремного подвала. Создавая видимость полной апатии и сломлености, она осматривалась и следила за тюремщиками. Такехико улыбнулся бы, если бы мог. Похоже, принц Юидай заполучил себе игрушку, волю которой не так-то просто сломить.

Лучники, засевшие в двух башнях, прикрывающих сектор стен, понимая превосходство противника, пустили пару стрел для острастки и прекратили стрельбу, держа луки натянутыми. Так звери, опасаясь получить травму в бою, демонстрируют свою силу и выжидают, не атакуя. Решится ли враг напасть? Ведь тогда раны и ему гарантированы.

— Штурмовое дзюцу! — генерал Кенджи указал на стену напротив себя. — «Сердце ураганов», готовь!

Самураи раскатали на земле рулон белого полотна и спешно заняли позиции на вершинах начертанного на ткани равностороннего шестигранника. Солдаты сформировали пальцами рук череду печатей и в едином движении приложили ладони к силовым знакам. Энергия Ци побежала от их рук к центру фигуры, вспыхнула цепями символов и поднялась колеблющимся облаком на полтора метра над землей. Воздух быстро насыщался энергией и начал завиваться по спирали, образуя несколько серпообразных режущих плоскостей. Плоскостей становилось все больше, сфера кружилась все быстрее и росла, разбухая, выбрасывая в стороны потоки воздуха. Не прошло и минуты, как буйство урагана уже трепало деревья по обе стороны аллеи, а в центре обезумевших ветров лучился синим светом клубок бешеных энергий, около метра в диаметре.

Лучники в панике ретировались. Против штурмового дзюцу бессильны разрушающие импульсы Ци. Только крепчак мог бы помочь, но крепчака сейчас на стенах не было.

Кенджи шагнул в шестигранник и поднял руки, почти прикасаясь раскрытыми ладонями сияющего «Сердца». Энергия Ци шлейфами потянулась от его рук к клубку тысяч вращающихся в вихре лезвий воздуха и вплелась в общий хаос. Генерал взревел, лицо его побагровело, вены вздулись от запредельного напряжения. Ци Кенджи оплела и сжала клубок диких сил ветра.

— Держу! — выкрикнул самурай. — Прочь!

Шестеро создателей «Сердца» прыгнули в стороны, и генерал, заходясь в бешеном реве, шагнул вперед, одновременно делая руками отталкивающее движение.

— Импульс! — выдохнул он.

Земля содрогнулась.

Сфера перенасыщенного потоками Ци воздуха стремительно ринулась вперед, словно снаряд, пущенный из баллисты. Ураганы рубанули во все стороны, взрывая землю, опрокидывая деревья и статуи, которым не повезло оказаться слишком близко к линии удара.

— Ложись! — выкрикнул Кенджи, и все попадали на землю, закрываясь щитами.

Не напрасно.

Сфера ударила в крепостную стену, и все титанические силы, сплетенные в клубок, высвободились в единый момент. Не было ни вспышки, ни огня, только чудовищный грохот. Земля пошла ходуном, волна взрыва прошлась по парку, сметая все на своем пути. Стена и пара башен обратились в облако мелкого гравия, изрубленного безумствующими вихрями воздуха. Камни забарабанили о щиты, пыль серой пеленой поплыла в воздухе.

— Встать! — отдал команду генерал, не дожидаясь даже, когда грохот окончательно утихнет. — Бегом!

— Позвольте, госпожа, — Ясуо без лишних церемоний подхватил полубесчувственную леди Хикари на руки.

Оставив позади облако пыли, отряд оказался за пределами стен, в городском парке. Если бы к стене подходили улицы и жилые дома города, как на противоположной стороне дворцовых территорий, использовать «Сердце ветров» Кенджи поостерегся бы. Подобное дзюцу способно было разрушить целый квартал.

Мельком осмотревшись по сторонам, Кенджи махнул рукой, приказывая всем следовать за ним, и побежал сквозь парк к ближайшей базе сил закона. Там уже должны собраться поднятые по тревоге самураи городской стражи, которых он намеревался увести с собой. Проинструктировать капитана сил закона, спрятать леди Хикари в доме одного из повстанцев и, объединив все союзные силы, атаковать дворец. Завещание дайме Торио лежало под кирасой генерала, свиток бумаги, важность которого сложно переоценить. Торио-сама отдал приказ считать себя мертвым. Юидай расправится с отцом сразу, как поймет, что того больше некому защитить. Завещание вступило в силу, и теперь у Кенджи был новый хозяин, которого генерал не желал потерять. Битва еще только началась, а если в ходе сражения удастся спасти девочку-оборотня, то все сложится просто идеально.

Кенджи сурово усмехнулся. Это даже не смешно — строить такие радужные иллюзии.

Грохот взрывов с поверхности не проникал в тюремные подземелья, но стены камеры ощутимо содрогнулись, когда Кенджи и его самураи взорвали часть дворцовых укреплений.

Война.

Слабое дыхание Кицунэ почти не тревожило воздух. Девочка лежала у стены, устремив взгляд на короткие культи своих ног.

«Враги», — говорил Хебимару, и Кицунэ хорошо запомнила это слово, обозначающее сошедших с ума, озлобленных, отвратительных людей, чей образ мыслей был для Кицунэ чужд так же, как масло чуждо воде. Хебимару хорошо подготовил воспитанницу к тому, чтобы произошедшее не стало для нее шоком. Она сама виновата во всем. Позволила обмануть себя, доверилась подлому негодяю. Позволила дедушке погибнуть от рук врагов. Не старалась развить навыки боя на тренировках, и сил не хватило для спасения подруги. Нужно было быть настороже. Нельзя было позволять другим считать ее ребенком и защищать, ценою жизни. Не для этого готовил ее хозяин! Не для того, чтобы она пряталась за чужие спины, не для того, чтобы кричала, пытаемая моральными уродами, в которых от людей нет ничего, кроме облика.