Чтение онлайн

— Правильное решение, Широ-сан. Вы будете награждены за службу. Теперь можете отпустить ее.

Самураи разжали свои объятия, и девчонка, одетая только в маечку с кружевами и короткие шортики, отскочила от них метра на три. Обернувшись на месте, она показала обоим обидчикам язык. Вот так! Знайте, что я была права и мы с вашей хозяйкой — подруги!

Мичиэ едва сдержалась от того, чтобы отвесить «подруге», стоящей в метре от окна, крепкий подзатыльник.

— Войди, — сказала принцесса вместо этого.

— Но Мичиэ-сама... — подала голос телохранительница.

— У нее уже было множество возможностей убить меня, так что едва ли она подослана с этой целью. Я выслушаю, что она хочет мне сказать. Не вмешивайтесь. До разумных пределов, конечно.

Кицунэ, обрадованная приглашением, одним прыжком, едва не сбив цветы с подоконника, вскочила в окно. Ни мгновения ни колеблясь, она тут же шмыгнула в кровать Мичиэ и закуталась в ее одеяло.

— Ты... ты что вытворяешь? — Мичиэ, как и ее охранницы, совершенно ошалела от такой бесцеремонности и нахальства.

— Тепло-тепло! — млея, промурлыкала Кицунэ. — Как же я замерзла!

— Замерзла она! Убирайся из моей постели! — порыв холодного ветра из окна заставил Мичиэ вздрогнуть, а охранницу — поспешить закрыть ставни. Начиналась зима, и выбираться на свежий воздух практически в одном нижнем белье было со стороны Кицунэ, мягко говоря, необдуманно. — Вылезай, или я прикажу вышвырнуть тебя обратно на мороз! Живо!

Охранница сделала шаг к кровати, и Кицунэ, испуганно взвизгнув, одним рывком выскочила из-под одеяла и шмыгнула под кровать.

— Ну что за детский сад? — Мичиэ вздохнула, обреченно опуская руки. — Кицунэ-чан, прекрати дурачиться и вылезай.

— Не вылезу, — отозвалась Кицунэ из-под кровати. — А что ты такая злая? На мороз, на мороз! Там ведь правда холодно!

Мичиэ в отчаянии прикрыла лицо ладонью.

— Хорошо, я обещаю, что не буду выставлять тебя на улицу. Выхо...

Кицунэ уже стояла у нее за спиной и тянула руки, чтобы обнять подругу. Мичиэ потребовалась вся врожденная ловкость самурая, чтобы вывернуться и отскочить.

Промахнувшаяся оборотница, клюнув носом вперед, едва устояла на ногах и, хихикнув, повернулась на месте, обретая равновесие в плавном, танцевальном движении.

— Ты что задумала? — Мичиэ покраснела, думая о том, что Кицунэ становится все более и более невыносимой.

— Ничего, — Кицунэ закружилась по комнате, танцуя сама с собой. — Просто хотела передать тебе немного своей радости!

— А у тебя так ее много? Впрочем, что спрашивать...

— Ты не представляешь, сколько у меня ее! Всю жизнь, Мичиэ-чан, всю мою жизнь меня готовили к великой войне против людей. Я должна была стать лидером для чудовищ, что создавал в своих лабораториях хозяин. Все люди — враги. Так он твердил постоянно и убеждал, что сражаться с ними — моя неизбежная судьба. Но теперь... я вижу, как повезло мне, что тогда, когда солдаты Ветвей напали на нашу базу, я потерялась. Многие люди сердиты и устали от трудной жизни, но многие еще не сдались и они... они просто прекрасны! Хозяин ничего не понимал и только и делал, что врал мне. С дедушкой Такео я узнала очень много хороших людей, а здесь, с бабушкой Такой, увидела, что люди этого города тоже не злы и не жестоки. Моя судьба — разрушать города, такие как Сандзе и этот? Убивать людей, похожих на бабушку Таку, леди Хикари и дедушку Такео? Я не собираюсь следовать этой судьбе! Пусть хозяин лучше активирует сразу ядовитую железу, — Кицунэ рефлекторно коснулась своей груди чуть ниже шеи. — Но подчиняться ему я больше не буду! За то, что он мне врал. За то, что хотел выставить ужасным такой прекрасный мир!

— Ядовитую железу? — удивленно спросила Мичиэ.

— Он вживил мне в грудь, чуть выше легких, особую ткань, которая проросла уже через все тело. Если я не буду подчиняться хозяину, он активирует ее, и та, разлагаясь, выделит сильнейший яд, который убьет меня в несколько секунд. Как сказал хозяин, это было сделано на случай, если я стану сумасшедшей и попытаюсь напасть на него. Но без импульса энергии Ци Хебимару-сама эта железа совершенно безвредна, — Кицунэ пожала плечами и хихикнула. — Я даже обычно не вспоминаю о ней. Если слишком часто думать о плохом, как радоваться хорошему? Вот сегодня, Мичиэ-чан, я была в просто потрясающе красивом саду! Там были такие бабочки! Такие удивительные бабочки! — девчонка обернулась к телохранительницам. — Можно я покажу?

— Исключено! — ответила за охранниц Мичиэ. — Даже не пытайся применить гендзюцу!

— Ладно, тогда нарисую. Здесь есть бумага и карандаши?

— В одном из кабинетов я видела определитель бабочек, — сказала телохранительница. — Если пожелает Мичиэ-сама...

— Пусть принесут, — Мичиэ, глядя на сияющую и цветущую Кицунэ, не могла не улыбнуться. Серая пелена отчаяния соскользнула с ее глаз. — Посмотрим, что за сказочные создания видела наша волшебная лисица.

Пухлый том определителя вскоре очутился в руках Кицунэ, и маленькая оборотница, выискивая на страницах фотографии знакомых бабочек, принялась крайне эмоционально делиться впечатлениями с размякшей подругой.

Телохранительницы прятали улыбки, видя давно уже, казалось, угасший живой огонь в глазах своей госпожи. За все время, прошедшее с момента, как Мичиэ объявили о ее свадьбе с принцем Юидаем, интерес к жизни просыпался в ней только в эти моменты, когда рядом вертелась неугомонная пушистая лисица. Любыми причинами, хоть глупостями, хоть недотепством, но Кицунэ вытягивала подругу из бездны отчаяния. Самураи уже посматривали на недавнюю знакомую вполне благожелательно и с симпатией. То, что они не могли влиять на принимаемые правящей семьей решения, не означало, что им было безразлично то, что происходит с госпожой.

Поэтому они и не бросились оттаскивать Кицунэ во время новой шокирующей выходки.

Передав том определителя принцессе, Кицунэ сладко потянулась и вдруг, опустив руки, с восторженным писком стиснула Мичиэ в объятиях.

— Эй-эй-эй! — принцесса покраснела и мягко попыталась высвободиться. — Прекрати!

— Мичиэ-чан, — промурлыкала оборотница, положив голову ей на плечо. — Давай как-нибудь сходим в тот сад вместе? Он действительно чудесен! Или, может быть, отправимся туда, где самураи разрешат мне применить гендзюцу и я смогу показать тебе красивую сказку о волшебном лисенке и самурае? Самую лучшую из всех, что мы с дедушкой Такео придумали!

— Кицунэ-чан...

— Я знаю, что тебя хотят отправить в тот сад, за высокими стенами, и ты очень не хочешь этого. Ты думаешь, что останешься там навсегда и считаешь сейчас, что мои слова о сказках звучат наивно. Знаешь, Мичиэ-чан, когда мне было очень плохо, когда люди хозяина унижали и оскорбляли меня, я убегала в самый дальний и темный угол, где тихо плакала и мечтала о совсем другой жизни. О людях, которые не будут ко мне злы. О друзьях. О простом человеческом смехе в ответ на шутку и добром взгляде в свою сторону. Тогда мне тоже эти мечты казались несбыточными и наивными. Но никогда я не переставала мечтать и потому... может быть, сейчас, именно поэтому я здесь? Не отчаивайся, Мичиэ-чан. Не знаю что, но я обязательно что-нибудь придумаю и помогу тебе. А если скажешь, что это только сказка, то я отвечу, что очень люблю сказки!

Мичиэ подняла руку и со вздохом потрепала лисицу по голове.

— Ты говоришь банальности, Кицунэ-чан, но все равно спасибо.

— Может быть, и банальности, — Кицунэ приняла новое слово как синоним «глупости». — Но... но давай дадим обещание?

— Какое?

— Что когда-нибудь, пусть через десять лет, пусть через двадцать, но мы обязательно найдем время и место, где я смогу показать тебе сказку о лисенке. Пусть это волшебство станет знаком того, что мы смогли пройти сквозь все плохое, что было или будет с нами. Знаком того, что мы не переставали верить и надеяться на то, что этот день настанет. Но теперь... теперь я покажу эту иллюзию только тогда, когда буду уверена в том, что плохое позади и у нас все замечательно!