Чтение онлайн

Пришла очередь возиться с тесной водолазкой, так и льнувшей к телу, и я предположила, что раз от меня не требуется ответа, этим монологом Кирилл пытался скрыть неловкость ситуации, в которой мы оказались. Нужно отдать должное, вёл он себя очень сдержанно и воспитанно, а вот я не могла похвастаться тем же, остро переживая нечаянную близость. Каждое случайное прикосновение обжигало огнём, посылая легкие электрические заряды по всему телу. Прикрывшись руками, чтобы сдержать нервную дрожь, пока он быстро натянул на меня мягкий свитер, я с большим усилием оторвалась от кресла. Сознание тонуло в сладкой полудрёме, и оставалось большой загадкой, как мне удалось удержаться на ногах, пока мы избавлялись от тяжелых мокрых джинсов...

Закончив с переодеванием, я практически без сил рухнула обратно, а напряженный как вытянутая струна Кирилл молча направился к шкафу, быстро сменил одежду и попросил:

– Подожди здесь. Принесу что-нибудь выпить - не нравится мне твоё горло. Да и реакция у тебя какая-то странная - никогда не имел дело с фобиями.

– Всё норм...
– я закашлялась, но упрямо продолжила: - Хочу домой.

– Я быстро. Потом сразу тебя отвезу, обещаю.
– И он покинул комнату, которая стала неожиданно пустой и холодной.

Прошло минут десять, может больше. Я успела согреться и без алкоголя, а Кирилл так и не вернулся. Стоило мне задремать, как перед глазами вновь и вновь кадрами кинофильма оживали сцены в бассейне.

...Сапфировые глаза Ирины, виноватый лепет Филиппа, низкий печальный голос незнакомца, которого, я уверена, не было в столовой...

...Скользкий кафель, потеря равновесия, приближающаяся вода, удар...

...Холод, погружение, спутанные воспоминания из детства, только на месте тогдашнего спасателя-отца, нырнувший за мной Кирилл...

...Надежда, подъём, спешка - успеем или нет?..

Перестав себя мучить, я открыла глаза и стала наблюдать за ночником, внутри которого плавал изумрудный расплавленный воск, собираясь в затейливые фигурки. В доме стояла абсолютная непроницаемая тишина, создавая жутковатое впечатление, словно кроме меня и этой комнаты, подсвеченной фосфорными бликами, ничего и вовсе не было! Поежившись, я оставила кресло и сделала два неуверенных шага по мягкому ворсистому ковру. Голова больше не кружилась, выматывающая слабость прошла и, хотя горло все также неприятно першило, мне стало намного лучше. Как и предупреждал Кирилл, обновка оказалась велика - свитер свисал чуть не до колен, горловина превратилась в неплохое такое декольте, джинсы хоть и плотно, можно даже сказать с натяжкой сидели на бедрах, но болтались далеко за пределами ступней. Трижды закатив штанины и рукава, я вспомнила, как в детстве часто норовила напялить на себя одежду старших, желая казаться взрослее. Правда это зачастую были платья и туфли...

Приятные воспоминания упорхнули испуганными бабочками - за дверью послышался звон битой посуды. Сомневаясь, стоит ли покидать комнату, я всё-таки выглянула наружу - никого. В полутемном коридоре третьего этажа, куда едва доставал свет вычурной хрустальной люстры над лестничной площадкой, вновь воцарилась тишина. Устав сидеть взаперти, когда до лестницы рукой подать, я решила спуститься, отыскать Кирилла и упросить поскорее вернуться в город.

Щелчок выключателя на ночнике прозвучал непочтительно громко, равносильно как и хлопок двери, и мои шаги, эхом отскакивающие от стен. Стылый деревянный пол холодил босые ступни, поэтому пришлось шевелиться. Дверь, ещё одна... миновав четыре комнаты, я тормознула у приоткрытой двери пятой, откуда раздался приятный женский голос:

– А, вот и ты, Марго! Входи, моя радость, поболтай со старухой... Ну, что же ты?

Не знаю, зачем я вообще отозвалась - двигала бы дальше - но что-то в усталом печальном голосе зацепило.

– Простите, - я толкнула двери, давая возможность понять, что она обозналась. Свет из коридора развеял полумрак в комнате и помог разглядеть в кресле-качалке у окна хрупкую седовласую старушку, закутанную в теплый шерстяной плед. На полу блестели осколки вазы с цветами жасмина, которую та должно быть ненароком расколотила. Ну, или специально - меня эти ветки уже достали!
– Я не Марго. Меня Марией зовут, точнее Майей.

– Да?
– женщина выглядела обескураженной, но впервые хоть у кого-то в этом доме я не встретила во взгляде враждебности.

– Я с Кириллом.

– А ведь и правда, - на морщинистом лице расцвела понимающая улыбка. Неспешно подняв с пледа сухонькую костлявую руку, она поманила меня пальцем: - Я как раз о нём думала. Смотрела альбом Кирюши.

Всё ещё неуверенная, что поступаю правильно, я обогнула разбитую у порога вазу и несмело вошла в комнату, неплохо освещаемую лунным светом. Погода улучшилась, и холодное светило в компании со звездами пытливо заглядывали в окна. От неожиданной возможности увидеть маленького Кирилла проснулось любопытство, но стоило мне заглянуть в объемную толстую тетрадь на столе, как жгучий интерес сменился недоумением. Разве это мой Кирилл?
– хмыкнула недоверчиво и решила уточнить:

– Вы уверены, что это он?

– А кто же ещё, птичка?
– искренне подивилась старушка.
– Здесь ему четыре, вот здесь совсем ещё карапуз, а тут дальше первый класс, девять лет, десять, одиннадцать... А вот и Рауль - они так похожи! Ты, конечно же, не Марго, но прости мне мою невнимательность, ведь у Кирилла с отцом даже вкусы совпадают...

Непонимание сменилось порывистым тревожным чувством, которое я не смогла облечь в слова. На черно-белых и цветных картинках умелый любящий фотограф определенно запечатлел Кирилла. Пусть в раннем детстве я едва ли могла узнать парня, но ближе к подростковому возрасту четко прослеживались явные сходные черты с теперешним. Но вот в чем загвоздка: тогда, буквально пять-шесть лет назад Кир ещё не был блондином, а озорные детские глаза - теперь уже серые, как грозовые тучи и изменчивые, словно штормовое море - сверкали на упрямом мальчишеском личике самым что ни на есть бархатным золотисто-карим!

– Не понимаю...

Голову тут же заполонили предположения - волосы легко перекрасить, если понадобится (чего я не могла себе представить!), а вот с глазами сложнее. Хотя, чему поражаться? Дети ведь меняются! Вон у Снежки с рождения целую неделю вообще были темно-синие, чуть ли не сказочно фиолетовые глазки, а теперь появляются коричневые и зеленые капельки. Алиса говорила, что с ней было также, а спустя полгода цвет установился на наш семейный зелёный... Плюс, может, Кир тоже носит линзы? Надо спросить...

– А ведь ты ничего о нём не знаешь?
– будто спохватившись, заохала старушка.
– О нас, о себе, верно?..

В мои планы не входило расстраивать пожилую женщину, а к этому видать шло, так как она стала порываться покинуть кресло и жутко опечалилась неудаче: поднялась на хлипких тоненьких руках, задрожала, со всхлипом рухнула обратно...

– Вы не беспокойтесь! Я сейчас кого-нибудь позову, - зачастила я.
– Да и Кирилл будет переживать, если не найдет меня в комнате. Я сама волнуюсь, почему он задержался...

Женщина угомонилась, словно разом утратила жалкие крохи силы, теплившиеся в её болезненно хрупком тельце. Карие глаза - точно такие же, как на фотографиях маленького Кирилла - смотрели на меня с грустью и сочувствием:

– Нельзя чтобы история Маргаритты и Рауля повторилась, птаха. Тебе только кажется, что без него не будет ничего, но это неправда! Я не в силах помочь, пока ты сама не захочешь.
– Она выглядела взволнованной, говорила странные вещи, но я не спешила с ярлыком "не в себе". А всё из-за этих глаз! Молодые, светящиеся умом и недюжинной сообразительностью, полные жизни - они словно бы принадлежали не пожилой старушке, а как минимум тридцатилетней!
– Расстояние, птичка - вот то, что тебе нужно. Лети, как можно дальше, держись так далеко, насколько сможешь! От этого дома... от всех... и от него в первую очередь! Вначале будет трудно, но со временем ты поймешь... уже начала.