Сын гадюки
Шрифт:
До этого момента дочь Олучи и Найры держалась, оставалась сильной. Каждое утро она просыпалась и первым делом меняла листья лопуха на лежаке, затем готовила ему похлебку, кормила, мыла отца и наблюдала в окно за другими детьми, которые беззаботно играли во дворе, но сама к ним не выходила. Она оставалась в хижине, боясь упустить тот самый момент, когда папа встанет на ноги или сможет что-нибудь сказать. Даже если он пошевелит пальцем, она не могла это пропустить, и все детство провела в ожидании событий, которым было не суждено случиться. Не в этот раз. Не с этим человеком. Не в этой Вселенной…
Наступило очередное утро, она принесла к лежаку Олучи свежие листья лопуха и, вытаскивая из-под него старые, слежавшиеся и усохшие, поняла, что отец больше не дышит. Боль утраты, возникшая в тот момент, требовала найти виновного. Виновного в смерти отца, ее пустых ожиданиях, ее упущенном детстве и в том, что вся жизнь – сплошное наказание, которого она не заслужила. Виновными казались все вокруг. Все люди, которых она знала, постоянно ее обманывали. Начиная с вождя, уверявшего, что за пределами рощи ничего, а там было племя, с которым он затеял глупую войну, и заканчивая матерью, прекрасно знавшей, что отец не поправится, но зачем-то поселила в ней ложную надежду и обрекла маленькую девочку на огромное разочарование. Да и сам Олучи не выполнил обещания, данного пять лет назад. Он не добыл ту ветку, зато встретил странных людей, которые его же и убили. А существовало ли вообще это бизоновое дерево? Она уже ни во что не верила. Весь мир казался сплошным обманом.
– Вы все тут идиоты, – кричала девочка на вождя, пришедшего утешить семью Олучи, – вам было так важно защитить честь своих мокасин, что отец умер за них! Ты счастлив, вождь – гигантское пузо? Ты не мог остановить свою войнушку на день раньше, чтобы отец не получил бумерангом в спину, а, вождь – каша вместо мозгов?
– Мне очень жаль… – начал бубнить Гудэх, понимая, что особо ему нечего возразить.
– Вождь – гордый индюк, так хотел отомстить за какого-то предка, нарисованного на куске кожи, что угробил половину мужчин в деревне. А теперь ему жаль?
– Мне искренне жаль…
– А позволь узнать, в скольких боях ты лично сражался плечом к плечу с солдатами, павшими за твое раздутое самомнение? Ты сам держал в руках оружие, вождь – трусливая задница?
– Ну я должен был управлять армией… – Гудэх мялся с ноги на ногу, ища удобный момент, чтобы сбежать от этого разговора.
– Я видела, как ты ею управляешь: «Идите и сражайтесь за честь наших оскорбленных предков», – Тэхи издевательски передразнила вождя, – а я, вождь – полторы извилины, посижу в тылу и подумаю о том, что сегодня на ужин.
Гудэху нечего было сказать. Он перестал ждать удобного момента и вышел из хижины покойного. Дочь Олучи кричала ему вслед еще много всего. В ней словно что-то сломалось. Надломился какой-то росток, тянущийся к свету, пока отец был жив. С того дня она стала самой злобной девочкой в истории племени куроки, а по мнению Уомбли – самой злобной в истории Иной Вселенной.
Так дочь Олучи осталась без детства и обрела свое печальное имя – Тэхи. Когда умер Олучи, лишенной детства было двенадцать лет. С тех пор она словно застряла в двенадцатилетнем возрасте, бережно храня старые обиды и порожденную ими ненависть. Эти чувства заполнили внутренний мир Тэхи без остатка, вытеснив все воспоминания из довоенного детства и не оставив места новым впечатлениям из того периода, когда куроки оправились от войны. Тэхи так и не оправилась.
Ее было легко отличить от остальных жителей племени: всегда напряженные скулы, бегающие глаза, полные злости, и беспорядочно торчащие во все стороны русые волосы, похожие на копну соломы. Завидев эту прическу издалека, люди старались обходить стороной ее владелицу. Куроки знали, что с Тэхи не нужно говорить, да и вообще попадаться ей на глаза не стоит. В лучшем случае она посмотрит на тебя с презрением, в худшем скажет что-то, что точно заденет за живое. Она найдет. Она в этом мастер. Видит все слабые места любого человека. Ядовитые слова – ее большой талант. Талант, в котором она практиковалась все детство.
Тэхи целыми днями пропадала где-то в Баобабовой роще, и никому до лишенной детства не было дела. Все понимали, что девочке досталась сложная судьба, и ее можно понять. Но понимать Тэхи снова и снова сил уже не осталось. Терпение куроки кончилось. Они жили своей жизнью, не обращая внимания на злобную дочь покойного Олучи, что лишь изредка появляется в деревне, чтобы поесть, поспать и снова сбежать в рощу. Единственный, кто иногда с ней разговаривал, – Уомбли, после войны ставший шаманом куроки.
Когда Тэхи было пятнадцать лет, шаман заявил, что самый грозный дух Междумирья намерен подарить ей ребенка. Аскук – царь змей, так звали предполагаемого жениха Тэхи. Разумеется, она в это не верила.
– Ты-то откуда знаешь, шаман – скрюченные пальцы?
– Духи говорят.
– А про тебя что говорят?
– Про меня? – удивился Уомбли. – Что им про меня говорить?
– Ну, например, когда ты уже от старости развалишься? Мне кажется, со дня на день. Вон, ухо почти отпало.
– Как отпало? – перепугавшись, Уомбли придавил ладонью ушную раковину к черепушке.
– Сходи к знахарю, попроси примотать чем-нибудь посильнее, – небрежно бросила Тэхи и ушла в рощу.
Уомбли раздражал ее больше остальных. Тэхи никак не могла найти его уязвимость. Такую, которая позволит сделать по-настоящему больно.
– Гудэх! – окрикнул Уомбли проходящего неподалеку вождя. – Посмотри, у меня с ухом все нормально?
Вождь остановился, подошел к Уобмли, отодвинул его руку и внимательно рассмотрел орган, вызывающий у шамана опасение:
– Странно…
– Что там?
– Очень подозрительно, – Гудэх несколько раз цокнул для пущего эффекта.
– Чего тянешь? Говори!
– Никогда не видел, чтобы у кого-то в нашем племени так густо росли волосы в ушах.
– Да ну тебя!
У Тэхи ушло еще несколько лет на поиск слабого места Уомбли. Но все же однажды ей удалось поколебать невозмутимость старого шамана. Это произошло на следующий вечер после дня многолетия Тэхи. Она стояла на краю деревни и смотрела в темноту Баобабовой рощи. Солнце не так давно село и видно было не дальше вытянутой руки.
– Кого ждешь? – поинтересовался подошедший сзади Уомбли.
– Зачем ты меня спрашиваешь? – огрызнулась Тэхи. – Тебе же духи все рассказывают. Вот у них и узнай!
В темном небе над Баобабовой рощей возникло удивительной красоты сияние. Несметное количество мерцающих искорок всевозможных оттенков на высоте, куда достают только облака, разлетались в разные стороны и тухли.
– Духи подают знак! – задумчиво сказал Уомбли, глядя на свечение. – Ты станешь матерью, а Аскук отцом. Все, что должно было, уже случилось. Ждать больше нечего.