Чтение онлайн

— По указанию государыни поставлен помощником начальника экспедиции, отвечаю за изыскания в месте назначения. Иначе говоря, буду сотрудничать с вами — обсуждать и предлагать район поиска, вести наблюдение за ходом работ, оценивать их результаты. Если сказать прямо, без обиняков — вы под моим началом. О том вам должен был сообщить Федор Степанович Малыгин, но если уж вы задали вопрос о моем участии, то посчитал нужным пояснить, чтобы между нами не осталось недоразумений.

То, что случилось с важными мужами, в старину называли — обалдеть, а в будущем просто шок. Они оторопели, смотрели непонимающим взглядом на того, кто только что невозмутимым тоном произнес невозможные слова. Этот, еще не оперившийся юнец, поставлен над ними в том деле, где они семь потов пролили, съели не одного щенка с котенком! Первым в себя пришел геолог, декан Горного училища, с обличающим невежду тоном высказал:

— Молодой человек, а вы отличите золотоносную руду от пирита или железняк от медного колчедана? И вообще, имеете ли представление о горном деле?

— Совершенно согласен с вами, коллега, как можно судить о чем-то, не имея представления о том! — вставил свое слово профессор.

— Нет, не имею, — все также невозмутимо ответил неофит, — потому вас и пригласили, что ведаете в том. Я же знаю то, о чем вы не догадываетесь — где и что надо искать на новой земле.

— И что вы именно знаете, господин прапорщик? — с тем же подозрительным тоном продолжил Нартов, прожигая глазами сомнительное начальство.

— То государственная тайна, разглашать которую не имею права — ушел от прямого ответа Лексей, но после добавил: — Вы узнаете на месте, когда придет срок.

— Господа, будем разумны, — вступил в разговор Паллас, — не нам обсуждать указание императрицы. Примем к исполнению, иначе невозможно!

— Так точно, — поддержал своего непосредственного руководителя штабс-капитан, — приказ начальника — закон для подчиненного!

— Согласен, — последним высказал мнение лингвист, — по-видимому, есть тому основания, надо принять как данность.

Весь путь до Архангельска Лексей с попутчиками особо не общался, видя их настороженность. Между собою были подчеркнуто вежливы и предупредительны (правда, никто не уступил начальству свое место на нарах), вступали в разговор лишь по необходимости или на нейтральные темы. Как и предполагалось, трудности их ожидали после Онежского озера. Трижды пришлось перетаскивать судно волоком силами экипажа из дюжины матросов и пассажиров помоложе — прапорщика и штабс-капитана. Вроде не так много — около двадцати верст, — но ушла неделя на этот участок из-за потери времени на перегрузку. Хорошо, хоть удавалось более-менее отдохнуть в поселениях — гостей в них принимали хлебосольно за плату — алтын с души. Предлагали даже работных людей на волок, но шкипер отказался — своих бугаев хватает, нечего им лодырничать!

Еще день занял переход по Белому морю из Онежской губы в Двинскую и вот наконец швертбот встал у причала Архангельского порта рядом с кораблями экспедиции — флагманской бригантиной 'Архангел Михаил' и двумя дубель-шлюпами — 'Надежда' и 'Святой Гавриил'. Прибывшая команда без промедления перешла на борт бригантины и предстала перед руководителем похода капитан-командором Малагиным. Вид его был внушительный — почти в сажень ростом, плечи тоже подстать, а каждая ладонь размером с лопату, саперную. Да и лицом не выглядел добродушным — не удосужился улыбнуться важным гостям, принял их сухо и строго. Дал краткую информацию о состоянии дел, представил Лексея как старшего в изыскательской группе — в ней, кроме ученых мужей, также помощники-рудознатцы и подсобные рабочие. В завершении первой встречи все-таки соизволил сказать доброе слово:

— Отдыхайте — каюты вам выделены, вахтенный матрос покажет. Если есть желание — пройдитесь по городу, можете посидеть в кабаках, но голову не теряйте. На борту же, особенно в походе, горячительного принимать категорически запрещается — учтите! Разве что для согрева в холодных краях и то с разрешения — моего или старпома.

Лексея капитан задержал, после того, как все гости вышли, высказал ему:

— Господин прапорщик, по высочайшему указанию мне предписано согласовать с вами маршрут экспедиции. Что вы можете доложить по данному поводу?

— Ваше высокородие, если вас не затруднит, то называйте меня по имени — Лексеем. Относительно маршрута могу вам сообщить — есть два направления. Первое — в Беринговом заливе пройти в устье реки Юкон и по ней в верховья. Конкретное место будет известно по ходу изысканий. Второе направление — идти вдоль западного побережья до залива Сан-Франциско, после вглубь, до предгорий. Давайте я вам покажу на карте — где именно.

После этих слов Лексей подошел ближе к столу и разложил скатанную в свиток карту — ее приготовили в Адмиралтействе по его заказу. Показал на ней предполагаемые районы поиска и путь к ним, капитан же внимательно вглядывался, как будто запоминал. Потом высказался:

— Лексей, можете обращаться ко мне наедине по имени-отчеству. Есть у меня вопрос — а что, собственно, там ищем?

— Золото, Федор Степанович. Богатые залежи, причем в россыпях.

Экспедиция вышла в море в последних числах мая — как ни торопил Малыгин интендантов с доставкой припасов, лишь через неделю после прибытия группы ученых экипажи кораблей смогли завершить с загрузкой всего необходимого для дальнего похода, рассчитанного на три года. Надо было постараться пройти северную часть пути и добраться до Петропавловска-Камчатского до наступления льдов, иначе пришлось бы зимовать где-то на переходе. Хорошо, если в приспособленном порту, но существовала опасность остаться во льдах, как случилось с одним из судов Второй экспедиции Беринга. Все бывалые моряки, а Малыгин — не раз ходивший по этой трассе, — тем более, — знали, что времени на плавание слишком мало и нельзя терять даже день. Но как-бы там ни было, все хлопоты остались позади, корабли один за другим отошли от причала и отправились в дальнюю дорогу.

Северный морской путь

Шли днем и ночью, правда, ночи сейчас стояли белые — солнце не заходило, ничто не мешало видеть впереди по курсу до самого горизонта. На следующий день минули горлышко моря — берега здесь сходились с двух сторон совсем близко, — и вышли в открытый океан. Качать на волнах стало больше, кто-то из пассажиров побледнел и слег от морской болезни, Лексея же минула эта участь. Не сидел в каюте день-деньской, как многие другие, часами стоял у борта и смотрел на волнующуюся стихию. Ему нравилось следить за набегающими волнами, следами бурунов, идущими позади кораблями, пролетающими в небе чайками. Моряки уже не обращали внимание на него, привыкли, а то вначале посматривали на одиноко стоящего пассажира, даже подходили и спрашивали — что с ним? Но, во всяком случае, не прогоняли, да и сам Лексей старался не стоять у них на пути. Как-то раз подошел капитан, постоял рядом молча, после легонько — по его представлению, — хлопнул своей лапищей по плечу и ушел.

Нравился Лексею и сам корабль — красивый, с изящными плавными обводами, а его белые паруса напоминали ему крылья гигантской птицы, стремительно несущейся над волнами. Даже в самом названии — бригантина, — чувствовалась романтика морских странствий, как сбывшаяся мечта о бескрайнем голубом просторе, чистом небе над ним и собственной свободе в этой вечной стихии. Иной раз приходила мысль — может быть, именно здесь его призвание, а не в суете земных забот, интриг и обмана. Но сейчас же одергивал себя — он взрослый мужчина, а не ребенок с голубой мечтой, есть у него долг перед собой и теми, кто ему дорог. А мечтать — почему бы и нет, если не помешает делу, вот как сейчас — смотри и любуйся этим великолепным кораблем, расстилающимся вокруг океаном!

Бригантина

Через две недели плавания, когда обходили Новую Землю, выпало серьезное испытание — угодили в шторм. В тот день после почти полного затишья с северо-востока задул ветер, с каждым часом он становился все сильней. Небо потемнело от закрывших его грозовых туч, резко похолодало и редкие пассажиры, стоявшие на палубе, заторопились в свои каюты. Лексей задержался — становившееся грозным море по своему манило его. Брызги от бьющихся в борт волн обжигали лицо, встречный ветер пронизывал стужей насквозь, а он все стоял и смотрел, как зачарованный, на взбунтовавшуюся стихию. Команда судна заметалась вокруг, спешно опуская паруса, один из матросов, пробегавший мимо, крикнул ему: — Ваше благородие, идите вниз — шторм идет!