Чтение онлайн

Здесь, в Дели, я продолжаю заниматься птицами, для чего каждый октябрь уезжаю на юг, в Мадрас. Там заповедник Ведантангал, болота и озера, на которые зимой, гонимые, как и мы, холодами России слетаются из просторов Казахстана и Прикаспия пернатые. Ах, с каким восторгом бы я перечислил, кого там встретил! Да что тебе до птиц — разбитый фриз из Кафы или могильная плита из Херсонеса тебе в тысячу раз интереснее. Увижу ли я когда-нибудь берега Тавриды?

Эвелин очень любит ездить со мной в Ведантангал и говорит, что Дели ей несносен и что только в Мадрасе она чувствует себя как дома. Как твои дела? Что музей? Не обрушились ли с его крыши взирающие на город суровые греческие девы? Что они видят, я знаю — как можно не следить за тем, что творится на Родине.

Письмо пересылаю с надежным человеком.

Получил ли ты мое послание, в котором я доверял тебе нашу тайну? Старый слуга, который помогал нам прятать вещи, догнал нас с большим опозданием и рассказал, что в городе появились слухи о спрятанном кладе, отчего он перенес его в более безопасное место. Место это с его слов я отметил на плане дома крестиком. План у нас с Эвелин, и я часто, вынув из шкатулки, рассматриваю его. Зачем, для кого этот крест? Надежды нет! Увы!

Эвелин кланяется вместе со мной.

Твой Андре».

На обороте письма было выведено: «Получено от работника делийского зоопарка Андре Фандерфлита 13 мая 1936 года».

Так вот куда занесло секрет последнего тайника! Дели. Индия. Жив ли автор письма? Хотел возобновить отношения с другом, хотел приехать? Не потерял надежд? Недаром он пишет, что часто смотрит на план.

Перед глазами председателя возник чертеж с крестиком, аккуратно посаженным около одной из стен. Тут, совсем рядом, может быть, под ногами…

Индия… Это потребует не много денег. Малосостоятельный бизнесмен, потерпев катастрофу в издательском деле, делает небольшой шоп-тур в страну, где самые дешевые в мире магазины… Но откуда взять денег на поездку?

Отперев стол, Николай еще раз с ожесточением перерыл его. Ни банкноты… Но, когда ящики были поставлены на место, перед председателем правления на столе остался листок — обложка книги, найденной в сундуке.

Скоро он уже сидел на продавленном диване у Малоземельского, а хозяин, вооружившись лупой двойного увеличения, внимательно рассматривал трофей. Изучив его и издав губами поцелуйный звук, он подошел к книжной полке и полистал несколько справочников.

— Это обложка изданного в 1916 году сборника «Пета»: Асеев, Чартов, Хлебников. Тираж издания ничтожный, а значит, какую-то ценность представляет даже одна обложка. Но самое главное не это. Видите, на обложке автографы? Можно ожидать любой неожиданности. Но тут я пас. Обложку надо показать букинисту. Только будьте очень осторожны. Клочку бумаги с небрежной подписью «Блок» или «Гумилев» сейчас нет цены. Впрочем, ни Блок, ни Гумилев тут не читаются. Все равно, сходите. Ну, как?

— Никогда бы не подумал, что это может цениться.

— Сходите, сходите.

«Что ж… Индия, стоит рискнуть. Скорее всего, букинисты дадут жалкие гроши, но надо с чего-то начинать».

Провожая Николая, критик в дверях негромко сказал:

— А Шпенглер таки всплыл.

— Около Адмиралтейства? — мрачно пошутил председатель правления, но, посмотрев на критика, понял, что шутки здесь неуместны.

— Похороны послезавтра. — Малоземельский нахмурился. — Будут расспрашивать о нем — вы ничего не знаете. Никаких дел с ним не имели. Оказывается, авто от Бурнета было не единственным. Закат Европы. Скажут «Шпенглер» — с трудом вспоминайте. И ни в каком «Камаринском мужике» вы не были.

Коллекции бывают разные. Жители Суматры — даяки — коптили и бережно сохраняли отрезанные головы побежденных врагов. У египетского фараона было собрание гепардовых шкур. Гепардов фараон всех убил лично. Клеопатра и римлянка Мессалина увлекались разноцветным жемчугом. У французской королевы Марии-Антуанетты было четыреста пар туфель. Швед Линней собирал стебельки трав и чучела птиц. Купец Третьяков покупал картины.

В двадцатом веке дело коллекционирования сделало зигзаг. В моду вошли оригинальные коллекции. Один чудак в Бразилии всю жизнь копил женские каблуки. Чтобы разместить коллекцию, пристроил к дому галерею. Появились собиратели камней. Не опалов или топазов, а самых обыкновенных камней, лежащих под ногами.

— Вот этот камешек я подобрал на мысе Край света, остров Шикотан, — объясняет такой любитель. — А этот мне принесли с вершины Эвереста. Вон тот булыжник подняли с мостовой, по которой везли с вещичками высылаемого за пределы страны Троцкого…

Почтовые марки, монеты, открытки и конверты. Чего только не встретишь в доме человека, пораженного бациллой собирательства!

Но среди увлечений книги занимают особое место. Закопченная голова пугала, жемчужина, величиной с орех, вызывала нездоровое желание убить владелицу и завладеть сокровищем. Даже вокруг марок и открыток всегда наблюдается мелкий ажиотаж. И только книги требуют к себе строго почтения и энциклопедических знаний.

— Хе-хе, вот средневековая кашмирская рукопись. Миниатюры неизвестного художника. Шестнадцатый век. Иллюстрации к рассказу о старике, выдавшем дочь замуж за башмачника. На рисунке, изволите видеть, старик упрекает башмачника за жестокое обращение с женщиной, а та стыдливо прикрывает лицо уголком сари, — захлебываясь от восторга, но сохраняя внешнюю невозмутимость, показывает коллекционер свое сокровище. — А это Евангелие — края обуглены — спасено из горевшей избы староверов. Верхняя Печора, восемнадцатый век, царь Петр Алексеевич изволил наводить свои порядки… А это «Садок судей», второй сборничек футуристов. В части тиража сбилось клише, цветы на обложке напечатаны дважды. Редчайшая вещь! Уникум. У нас и за рубежом известно только пять.

Слушатель млеет.

Магазин «Букинист» располагался в арендованном у города помещении детского кафе «Ромашка». Здесь Николай нашел единственного продавца-скупщика, старичка, сидевшего за розовым прилавком. Старичок был похож на добродушного рождественского деда. Завидя председателя, рождественский дед отложил в сторону книгу, которую читал, и доброжелательно посмотрел на гостя.

— Вот принес кое-что, — сказал Николай и выбросил на прилавок свой кейс.

Рождественский старичок так же ласково посмотрел на чемоданчик.

— Раритеты берете? — спросил Николай. — Махнем, не глядя?

— А что у вас? Книги, гравюры, маргиналии?

— Так, кое-что…

Старичок стал еще ласковее:

— Показывайте, показывайте — здесь никого нет. Рад буду посмотреть. Да вы не стесняйтесь. Народ сначала валом шел, при Гайдаре чемоданами носили. Настоящий библиофил нынче где? Кто уже уехал, кто сидит за неуплату налогов, прячет деньги. Всем не до книг. Цена падает.

«Ну, это ты, сволочь, врешь, — подумал Николай. — Если люди прячут деньги, то они и к тебе ходят».

— Манускрипты покупаем? — и он, раскрыв кейс, вытащил бережно вложенную в прозрачную канцелярскую папочку фандерфлитовскую обложку.

Старичок взял ее в руки, посмотрел через очки, затем вытащил из-под прилавка лупу с еще большим увеличением, чем у Малоземельского, и начал внимательно разглядывать каждую буковку.

— Должен разочаровать — ничего особенного, — вздохнув, наконец сообщил он. — Но ведь вы в стесненных обстоятельствах, не правда ли? Если так, то могу пойти навстречу. Только для вас. В отечественных предпочитаете?