Чтение онлайн

— Я предпочитаю огонь, а не лёд, — сказала она. Надо признаться, её невинные синие глаза и кукольное личико так разительно контрастировали с поведением, что князь почувствовал, что ему начинает нравиться происходящее в комнате. Друбецкая это заметила и пошла в атаку:

— Ну что же, князь, вы достаточно тянули, делайте уже выбор. Мы не выйдем отсюда, пока вы не вынесете вердикт, — она продемонстрировала князю ключ от двери и сунула его глубоко за корсаж.

Пол ощутимо вздрогнул.

— Что это было? — удивился князь. Девицы переглянулись и синхронно непонимающе развели руками.

Валицына прикоснулась своим бокалом к бокалу князя. Раздался тихонький мелодичный звон. Павел понял намёк, поднял бокал и провозгласил:

— За сегодняшнюю безумную ночь!

— Другое дело! — воскликнула Друбецкая и все трое выпили.

Князь поставил бокал и спросил:

— Надеюсь, в этом вине не содержится ничего такого, отчего я во второй раз за сегодня потеряю сознание?

— Ну что вы, князь, — замахала руками Аалицына.

— Неужели вы на нас обижаетесь за такую невинную уловку?

— Что вы, княжна, если бы каждый раз после того как меня оглушали, опаивали зельями или иным способов усыпляли, я оказывался в таком прекрасном месте и прекрасной компании, я был бы просто счастлив!

— И часто вас опаивали? — спросила Друбецкая, надкусывая сливу и облизывая стекающий по губам сок.

— Доводилось.

— Ах, князь, вы ведь сын самого Плечеева, вы переживали такие восхитительные приключения! Расскажите, прошу!

Павлу даже показалось, что Валицына говорит искренне.

Он прикинул, что бы им рассказать интересного и при этом не слишком секретного.

Пол снова качнуло, послышался глухой тягостный звук.

— Да что это такое?

Лица у обеих княжон одновременно приняли избыточно чрезмерно равнодушное выражение. Князь отставил бокал, поднялся и прошёл к двери.

— Куда же вы, князь? — хором спросили девицы.

Он не обернулся. Пусть хоть через голову с себя платья стаскивают, надо идти.

— В монастыре явно что — то происходит. Я так или иначе выйду отсюда и выясню всё. Лучше бы вам мне помочь.

— Вы хотите напугать Лёд? — спросила Друбецкая. Тон её соответствовал стилю магии, который использовала её семья, — чём же, Водой?

Князь не обернулся, продолжая разбираться с замком. Наконец он накачал достаточный объём воды и выбил сердцевину замка. За спиной послышалась какая — то возня, зашипел пар. Он вышел. Не до капризных княжон ему сейчас.

За дверью он обнаружил темный коридор. Стены не были выложены кирпичом, как в тех помещениях, что он видел в монастыре раньше. Этот коридор проложен прямо в скальном основании, а значит, это подземелье. Получается, князю надо искать лестницу и двигаться наверх. Снова земля дрогнула, на этот раз ещё сильнее. Князь перешёл на бег. Через два десятка шагов коридор начал подниматься, сворачиваться восходящую спираль. Ещё через сотню шагов скалы сменились кирпичными стенами и князь с разбегу налетел на проход, перегороженный плотной портьерой. Он запутался в куске ткани. Ухватился руками, рванул что есть сил. Ткань треснула и князь понял, что попал в большой зал.

А в зале идёт самая настоящая война.

Князя сходу сбил с ног сильнейший порыв ветра, в падении кожу посекло мелкими осколками льда. Павел откатился в сторону, увидел краем глаза опрокинутый стол и укрылся за ним. Там же скорчился в три погибели крупный мужчина. Князь узнал его — это один из некрупных помещиков, они встречались на службе у отца. Значит, свой.

— Что тут происходит? — спросил князь.

— Кто — то из молодежи между собой повздорил, завязалась драка. Начали бросаться огненными шарами. Кое — кто из дам не по своей воле предстал в неприличном виде. Ну, женщины, само собой, обозлились, и дело мгновенно перешло от шуточек к более серьёзным делам.

Речь помещика прервалась из за того что воздух куда — то пропал на мгновение, после восстановился. Князь жадно принялся хватать ртом воздух. Помещик сипел, хватаясь за сердце.

— Попейте, — Павел протянул ему сложенные лодочкой ладони. Вода переливалась через край. Помещик сделал пару глотков, успокоился и поблагодарил князя.

— Кажется, конец нам всем. Глупо — то как. Цвет Империи погибнет из — за дурости подростков, — горестно произнес помещик. Князь вспомнил его имя, Егор Кочерыжкин. Глупейшая фамилия служила её носителям источником постоянных унижений. Если даже церемониймейстер на ежегодном большом императорском балу, провозглашая их прибытие ухитрялся вложить в свой голос малую, но заметную толику издевки, что уж говорить про учеников в закрытых аристократических школах…

— Не переживайте, Егор Егорович, — сказал князь, осторожно выглядывая из — за края опрокинутого стола, — жертвы если и будут, то лишь по глупости.

Он окинул взглядом поле боя. Активные участники противостояния сосредоточились на противоположных концах зала и вели активную перестрелку. Юность вообще предсказуема, а выпускники магических школ предсказуемы вдвойне. Они свято верят в своё могущество, и, что наиболее вредно при столкновении с реальностью, они верят в превосходство своей магической школы. Любой более — менее опытный маг, успевший пропустить несколько болезненных ударов от жизни, прекрасно знает, что следует изучать несвойственную ему по крови магию, и, хотя бы на любительском уровне, но уметь её применять. Да, урожденный маг воздуха не сможет овладеть стихией льда на должном уровне, но хотя бы сможет понимать как она работает и будет способен нанести удар, которого от него не ждут.

Однако, юность об этом не знает, да и знать не хочет, и потому сейчас с одной стороны зала летели огненные шары и глыбы льда, а противник отвечал порывами ураганного ветра и потоками воды. Зал окутывали клубы пара. Князь почти сразу понял, что ни одна из сторон не может нанести другой хоть сколько — нибудь серьезного урона. Вот один из Витеничей ударил сжатым до толщины нити лучом раскалённого добела металла. Скорее всего имел при себе кусок тугоплавкого железа специально на тот случай. Казалось бы, столь мощная атака не может не прожечь баррикаду из столов, за которой укрылся противник, но этого не произошло. Перед самым ударом металл резко остыл. Витенич не мог этого видеть, а князь со своей позиции наблюдал то более чем отчетливо. Он прищурился, пытаясь рассмотреть, в чём же дело. А, вот оно что.

Посредине между двух враждующих воинств молодежи залегли их предводители. Валицын, с одной стороны, Кирилл Плечеев с другой, как могли гасили атаки, не позволяя молодежи поубивать друг друга. Только сейчас до Павла дошло, что же происходит в зале. Происходит самое значимое событие в Империи, если не во всем мире. Элита Империи, её основа, опора трона, само её будущее — разделилось на две части и пытается убить самоё себя. Это фактически начало гражданской войны. Даже если удастся сейчас утихомирить молодежь и не допустить кровопролития, вражда на этом не прекратится. Она лишь будет отложена. Если возьмет верх одна из сторон — вторую надо будет либо уничтожить физически, уменьшив таким образом магический потенциал Империи вполовину, либо они залижут раны и будут мстить. Ситуация не из приятных. И главное — это всё происходит здесь, в монастыре дяди Кирилла и в присутствии отца. А это означает неминуемую утрату доверия со стороны монарха. Тайная служба полностью завязана на личность отца. Ключевые посты в ней издавна занимают люди из родов, чьи представители лично верны Плечеевым. Никакого другого руководства они не примут. Следовательно, помимо распада магической мощи Империя вдобавок лишится своей тайной службы. Фактически, сейчас в монастырском зале умирает Империя, а Валицын и дядя Кирилл пытаются её спасти. И где, чёрт возьми, отец, когда он так нужен?

Пока князь от твердой уверенности в хорошем исходе переходил к унынию, на поле боя начало происходить что — то странное, чего бы он никогда не заметил, если бы не Егор Кочерыжки.

— Князь, вы этого, наверное, не видите? — он указал пальцем на пространство между занявшими центр зала, обратившегося в поле боя и позициями Витеничей.

Павел присмотрелся в указанном направлении, но ничего особенного не заметил.

— Не видите, значит. Я сейчас вам раскрою одну из величайших тайн короны, а вы будете действовать, и быстро.