Чтение онлайн

— Так чего с кольцом?

— Я же сказал? Идиоты! Грабят сокровищницы Мидасая и растаскивают по миру всякие проклятые побрякушки. Сильный был маг и золото своё очень любил, на охранные ритуалы не скупился. Обожал именно золото во всех видах, но чем проще изделие, тем лучше. Он видел красоту в самом металле. Завитушки и изгибы, резьба и камешки, тонкая ювелирная работа ему была ни к чему. Считал, что сложная форма лишь уродует чистоту и изящество благородного металла. Собирал слитки, но хранил и простые кольца, серьги, цепи… Вот люди и боятся теперь, покупают только вычурное, чтоб непременно с камушками и в ювелирных лавках при храмах.

— А точно ли… — начал Егор, но прикусил язык.

— Архиточное наблюдение! — алхимик понял даже невысказанное. — По правде и неважно, проклято золото или нет. Это как с понятием «деньги». Никто не знает, но рисковать дураков не найти. И правильно, кстати. Если миллионы верят, что золото навсегда проклято, оно поневоле начинает притягивать к себе неприятности. Точнее, по воле миллионов.

— Нет ли способа снять проклятие? Какой-нибудь дешёвый эликсир? Пусть даже не быстро смоется. Замочить в правильном растворе, как в отбеливателе?..

— В отбеливателе, — чернобородый хохотнул. — Ну, если время терпит и не нужно мгновенное действие… — алхимик задумался. — Сунуть на год в раствор… Нет, не думаю. Хотя задача архиинтересная. Ну, ещё вопросы? — потёр он мощные руки. — А то у меня архисрочное дельце образовалось, надо кое-что проверить.

— Сварить эликсир для смыва проклятий с золота?

— Это… архисомнительно, — признался Знающий Данакт. — Но попробовать можно.

— А если сварить какую-то ерунду, везде её дёшево продавать как реальное средство. Люди могут и поверить, что эликсир настоящий. Продать на рынке сколько-то колец из чистого золота, и сказать что они из коллекции этого… Мидаса…

— Мидасая… — медленно произнёс алхимик, внимательно разглядывая Егора. — Мидасая Златоносного.

— Тогда люди поверят, что проклятия можно снять. И золото волей людей очистится, нет?

— Архи… — чернобородый надолго умолк, глядя мимо Егора. Продолжил: — Архистранная идея…

Встал и ушёл, глядя в пол. Хлопнула дверь.

Слегка растерявшийся Егор подошёл к двери, подёргал, и понял, что заперт здесь, среди печей, столов, химически реагентов, спиртов и золотой посуды. Так-то оно интересно, конечно, но если приспичит в туалет?

…Из алхимического заточения освободили его к утру.

«К утру остались от Бранковичей две сестры, да еще пятеро сестёр, да детки малые, числом одиннадцать обоих полов. А двое сестёр то были: Ольга из Бранковичей, Веда из Бранковичей, младшая сестра Ольги.

Вышла Ольга на поле брани, простоволосая, распоясанная и одетая лишь в белый холст, да громко поклялась смертельной клятвой, жизнью своей, что не говорила брату и родичам о магической настойке. Ведь не поверила в чудесный состав. Посчитала, что бахвалится пред ней Данила, хочет ещё больше понравиться и уговорить, наконец, на свадьбу.

Незнамо как прознал Марко про рецепт чудесный. А то и сам Данила подслушал? — хоть и не хотела в такое верить Ольга, но что уж сейчас, когда дворы горят и родичи лежат холодными в реках крови.

Не о том сердце болит. Сечу остановить надо!

Крикнула Ольга:

— Жива! Жива! Жива! Прими клятву!

Поклялась Ольга жизнью и смертью своей.

Выпустила из сердца птицу-клятву, отправила к Живе. А второе крыло у клятвы было такое: прокляла Ольга род Гдовичей, молила Живу, чтобы Гдовичи больше не могли найти любовь нигде, кроме как среди Бранковичей, да вот беда — будет тот союз бесплодным и смертельным, или муж, или жена умрёт молодым.

Ведь не бывает клятвы без проклятия, а проклятия без клятвы.

Жива услышала. Услышала и сделала по-своему. Хоть боги иной раз нас и слышат, но никогда не сделают как упрошено, непременно поменяют. А ежели часто и настойчиво молить-упрашивать, совсем бедами просителя завалят.

Смягчила Жива проклятье. Ведь Жива она, не Морена! Муж или жена умрут молодыми, но — после рождения ребенка или двух. Люба жизнь Живе, и даже жертва жизнью не может искупить обрыв двух ветвей человеческих.

Взлетела птица с бело-черными крыльями. Исчезла в небе. Приняла Жива жертву, снизошла и до просьбы.

Упала Ольга замертво. Завыл от боли в сердце израненный Данила.

Бросили люди оружие, заплакали и разошлись, дворы тушить, побитых перевязывать, мертвых искать да к похоронам готовить.

Через три дня, как упокоились мёртвые в земле, встретились Бранковичи и Гдовичи. Над обрывом, посредь между сгоревшими дворами родов. Осталась от Бранковичей Веда, да ещё пятеро сестёр, да дети малые, числом одиннадцать. От Гдовичей вышло больше: Данила и братьев трое, и еще семь братьев и сестёр, и детей малых, числом семнадцать.

Вышла Веда и молвила:

— Уходим мы. От предков наших хранился у нас дар божий, бога древнего да забытого, из лесов далёких и южных. Каплей Жара прозывается камень сей, и поможет камень найти нам новый дом. Далеко, незнамо где, в мире ином.

А особо сказала Даниле:

— Любила Ольга тебя, потому дарю тебе половину камня. Помни её.

Взял Данила горячий камень, крепко сжал в кулаке. Помолчал и спросил:

— Дорогой дальней уходите, опасной. Звери дикие и люди недобрые встретятся вам. А у вас сёстры да дети малые.

— Правду говоришь, Данила. Но больше нет Бранковичам места на этой земле. Уйдём.

Обернулся Данила ко Гдовичам, позвал брата старшего после себя. Отдал камень.

— Береги пуще сердца. Память об ошибке нашей будет.

И спросил у Веды:

— Примешь ли мужем меня, Веда? Или пойду простым ратником с вами, от зверей да людей охранить.

Хоть и холодна к нему Веда была, давно сердце отдано иному Гдовичу, но в землю стылую тот сегодня лёг, вот и ответила:

— Приму, Данила, но сердце вещует, что умру молодой.

Взяла Веда Данилу за руку крепко и поклялась пред Живой быть честной женой, сколько бы ни вышло жизни супружеской. Так и ушли вдвоём, в огненный круг над обрывом. Да с ними сестёр пятеро, да малых детей числом одиннадцать. И двое братьев из Гдовичей, самых младших, но крепких телом и в копейном бою изрядных.»

Страницы вырванные из тома X«Проклятiя Великыя и Неизбываемыя»из Самотайной Малой Вивлиофикимонастыря Живы Семиждывеличайшей.

(Конверт с бумагами найден на телемастер-охотника Гильдии Серых Путей,Коложана Чурайского, убитогопроклятьем Тьмы Препрохладной.