Чтение онлайн

— Отдай, — сказала Туйя и потянула из-под Мара свою рубаху. Сердится, — злорадно подумал рус. Он по-хозяйски погладил девушку по плечу.

— Быть тебе, княжна, теперь женой русского воеводы.

Быстрая улыбка на ее лице сменилась озабоченностью.

— Отец никогда не позволит. Разве ты возьмешь меня с собой? Я сбегу, мне здесь терять нечего!

— Да не надо никуда бежать, дурочка, — усмехнулся Мар. — Я говорил сегодня с твоим отцом. Новгороду нужна наша помощь, и князь попросил меня остаться. Я даже поломаться не успел. Волх тут же предложил мне тебя… Стой! Ты…Ты что? Какая муха тебя укусила?

Туйя вскочила с перекошенным от ярости лицом. Она пыталась заколоть застежку на плаще, поранила палец, застежка полетела Мару в лицо. Не отвечая на его растерянные, а потом раздраженные вопросы, Туйя кое-как закуталась в плащ и бросилась к выходу. Даже ее роста хватило, чтобы, забыв о притолоке, влететь в нее лбом. Искры посыпались у девушки из глаз, удесятеряя ее гнев.

Туйя бежала домой, не заботясь, что ее могут увидеть и узнать. Этот сумасшедший бег с задранным выше колена подолом спасал ей рассудок. Потому что в голове до умопомрачения не укладывалось, как они — отец и Мар — могли так с ней поступить.

Но чем ближе становился княжеский терем, тем вина Мара казалась ей легче, а вина отца — тяжелее. Ведь это отец заставил ее бояться, что она потеряет руса навсегда. А если бы она так не думала, она бы никогда, никогда… Туйя зажмуривалась, кусала губы, мотала головой, смахивала слезы и — бежала, бежала по улицам.

Туйя ворвалась в терем, рассчитывая высказать отцу все. Но ей не повезло: Волх опять заперся с советом.

— К князю пришел его сакс, — шепотом сообщила Паруша. — На нем лица не было, и князь тоже в лице переменился. Вот, два часа уже сидят. Чует мое сердце, какая-то беда у нас стряслась.

Туйя про беду пропустила мимо ушей. Какая беда сравнится с ее злополучной судьбой? Но фурией проносясь мимо дверей библиотеки, она словно споткнулась, услышав охрипший, неожиданно низкий голос отца.

— Я не понял, вы что мне предлагаете? — прорычал Волх. — Сдать город? Не будет этого!

У батюшки неприятности? — оживилась Туйя. Она подкралась к самой двери и прислушалась.

А над советом повисла тяжелая тишина. Все молчали, опустив головы, потому что боялись встретиться с бешеным взглядом Волха. А он, тяжело дыша, испепелял глазами всех поочередно.

— Нет, я все-таки не пойму, как это могло случиться, — в пятый раз повторил Клянча.

— Как, как, — взорвался Булыня. — Какая теперь, к лешему, разница…

— И все-таки. Шутка ли — все закрома в плесени.

— Я уже говорил, — безжизненным голосом произнес Бельд. — Зима была сырая. Так и раньше случалось. Весной приходилось еду втридорога покупать у торговцев. Но в этот раз — мягко говоря, некстати. Разбойники отрежут нас от торговых путей.

— Честное слово, как будто нарочно кто-то все запасы сгноил, — процедил сквозь зубы Клянча.

— Колдовство это, — мрачно заявил Булыня. Волх совсем побледнел, и лицо у него задергалось.

— Нет, князь, ты погоди ругаться, — быстро сказал Булыня. — И на разведчиков ты зря наорал. Надо было подробнее расспросить их про этого, в черной шкуре.

— Значит, так, — процедил сквозь зубы Волх. — Если от кого еще услышу про колдовство — убью и не посмотрю, что побратимы. Этот вопрос исчерпан. А теперь скажите, что нам делать. Сможет ли Новгород выдержать осаду?

Советчики мрачно потупились. Над столом повисло тяжкое молчание. Каждый перебирал в уме варианты спасения города — и отвергал их один за другим.

Да, лучше всего было бы дать бой разбойникам, не подпустив их близко к городу.

Нет, собрать и снарядить ополчение просто не хватит времени.

Нет, бросать в бой дружину нельзя — город останется без боевого центра.

Да, человек сто дружинников все-таки можно было бы отрядить навстречу Росомахе. Но где это видано, чтобы сто человек остановили целую армию?

Последняя мысль моментально выдернула Волха из тоскливого раздражения. У него так засияли глаза, что побратимы удивленно и с надеждой переглянулись. Сто человек — не видано. А триста — очень даже видано! И в книгах описано! И запомнилось людям на века!

— Бельд, что там с русскими кораблями? — спросил Волх, слегка дрожа голосом.

— Э… — смутился сакс. — Я помню, что ты велел их сжечь, но с этими новостями… Забыл!

— Вот и хорошо. Эта рухлядь сослужит нам последнюю службу. Клянча! Отправь кого-нибудь к русам. Пусть Мар соберет сто человек, и хорошо, если они умеют управляться с кораблями. Предстоит небольшое плаванье.

— Какое, к лешему, плаванье? — насторожился воевода.

— Опасное, — с удовольствием пояснил князь. — Самоубийственное. Плаванье, из которого не возвращаются. Но оно спасет город от осады.

И Волх вкратце обрисовал план, который подарило ему внезапное вдохновение.

— Чистое самоубийство! — прищелкнул языком Клянча. — Но боюсь, что тебе придется послать словен. Мар не позволит отправлять своих людей на верную смерть.

— Его никто не спросит, — усмехнулся Волх. — Мар рассчитывает на щедрую награду и выполнит любой мой приказ. Кроме того, — добавил он надменно, — я не посылаю людей на смерть, а отправляюсь с ними.

— Что?! — на разные голоса ахнули дружинники. А Бельд заявил, решительно помотав рыжей головой:

— Не имеешь права. Ты — князь, ты не можешь оставить город.

— Я же не в леса прятаться бегу, — огрызнулся Волх. — А город без меня прекрасно обойдется. Он обходится без меня каждый день, пока в нем распоряжаешься ты, Бельд. Вот ты и…

— Даже не думай! — прервал его сакс. — Я иду с тобой.

— И я тоже! — оживленно заявил Клянча.

— И я! — подтвердили остальные.

Волх искоса оглядел побратимов. Их преданность грела сердце — и одновременно раздражала. Сегодня она была некстати. Он ни с кем не хотел делить свои Фермопилы.

— С русами я пойду один, — твердо сказал Волх. — Вы все нужны здесь на своих местах, особенно… — он недовольно замялся, — особенно, если я не смогу остановить Росомаху и осада все-таки начнется. А теперь…

— Я иду с тобой, — буркнул сакс. Волх бросил на побратима бешеный взгляд — и напоролся на каменное, непробиваемое упрямство. Несколько мгновений длился этот поединок, затем Волх отвел глаза.