Чтение онлайн

Сердце Акхана сжалось от мгновенного страха: а вдруг все ареас и вправду уснули на полгода, как медведи? Он остался один. Абсолютно. Среди сонного царства, где никто не пошевелится до весны.

Ничего глупее придумать было нельзя. Люди замерзнут, если продолжат дремать у потухших костров. Принц подошел к одному их них и попытался растолкать своего оруженосца Лаге, спавшего в обнимку с корзинкой яблок. Тот хрюкнул в ответ, не без труда поднялся на ноги и, бормоча невнятную ругань, поплелся к дому. От души у Акхана отлегло. Все-таки можно разбудить, а он уж было решил…

У дверей в дом стояла Дея. Она уже покормила ребенка и вынесла его на улицу подышать воздухом. Принц не без колебания подошел к ним. Молодая женщина молча протянула ему на ладони золотой медвежий перстень. Уходя, она сняла его с пальца жениха.

Принц поднял на нее вопросительный взгляд.

— Я знаю, — кивнула она.

— Давно?

Дея пожала плечами. «Тебя невозможно спутать с Ахо», — было написано у нее на лице. Такой ответ его бы удовлетворил.

Малыш Анкхат выпростал из козьего платка ручонки. Принц протянул ему два пальца, и тот, по своему обыкновению, немедленно вцепился в них.

— Смотри, какой он сильный! — восхитилась Дея. — Если ты поднимешь его, он будет держаться.

Акхан не стал рисковать. Вместе они отправились в сиротливо тихий пиршественный зал. Народ дрых кто на лавках, кто по углам. Только во главе стола Алдерик, Риульф и Лодброк все еще вели свой старинный спор: кто кого перепьет.

— А где вы были, когда меня на разбитом щите вынесли из-под Блайна? — У конунга уже не хватало сил поднять рог.

— Имей совесть! Мы же тебя и несли!

— Ваше величество, — Дея сделала шаг к отцу, — нам надо поговорить…

В это время где-то за круглыми валами города одиноко и сильно протрубил рог. Если б в Асгарде не стояла мертвецкая тишина, его никто не услышал бы. Но звук резал морозный воздух, наполняя сердце тревогой.

От ворот до дворца гонец добрался не скоро. Некому было отодвинуть брус и опустить мост. А когда пару человек растолкали, они еще долго чертыхались и не понимали, в чем дело.

— Государь, — от усталости латник едва ворочал языком, — атлан снова подступили к Туле!

— Зимой? — в один голос спросили Алдерик и Лодброк. На их лицах отразилось недоверие. — В темноте?

— У них есть свет. — Гонец еле держался на ногах. — И это свет с небес. Наши бегут от него как от огня.

Акхан и конунг переглянулись.

— Собирай всех, кого сможешь разбудить. — Алдерик с отвращением отшвырнул от себя рог, — И выступайте. Остальные догонят тебя на марше. Никогда еще мы не дрались вслепую!

Но драться вслепую не пришлось.

Отблески ровного малинового зарева играли на опущенном мече. Его лезвие было в полтора раза шире и на две ладони длиннее, чем привык Акхан. Впрочем, он быстро приспособился. А в первый день плечо ныло и кисть отламывалась.

Сейчас было не до этого. Худшего положения принц отродясь не видел. Раньше он бы выругался, а сегодня не осталось даже брани. Самые простые слова улетучились из его головы, когда он увидел, как в черноте небес над заснеженным полем у западного бастиона Туле возник серебристый силуэт летающего диска.

А минуту назад Акхан готов был смеяться. И не он один. Его герсиры шутя отбили наступление кемийских колесниц, и животики надорвали от хохота при виде черных полуголых людей, вздумавших сунуться в Ареас зимой, на «лысых», как здесь говорили, без попон, лошадях. Кемийцы наступали по замерзшему руслу Аустрина. Колесницы в снегу — забава для самоубийц. Герсиры раскидали людей, а увязшие в снегу повозки даже не стали вытаскивать — пусть стоят до весны.

И все бы хорошо, только во время отступления, когда черные побежали, а конники, боясь «утопить лошадей в снегу», не решились их преследовать, над горизонтом возникли серебряные диски. За ними следовала целая стая железных птиц. Они летели с ровным нарастающим гулом.

Через минуту у людей заложило уши. А через две — из них пошла кровь. Герсиры побросали поводья, кони заметались по льду. Акхан кричал и махал рукой, но его не слышали. В этот момент с неба ударил свет. Жесткие, ощутимо упругие лучи резали лед, проламывали панцирь реки, крошили его в кашу. Парализованные ужасом всадники и животные гибли в ледяной воде, даже не предпринимая попыток спастись.

За считанные секунды от великолепной герсирской конницы в пятьсот человек осталась жалкая горстка. Принц сорвал голос, пытаясь собрать их и более или менее организованно отвести под прикрытие бастионов Туле. Все равно получилось бегство. Никому не было стыдно. Даже ему.

Остальное войско забилось в крепость, еще час назад казавшуюся такой неприступной, а серебряные диски методично дробили лучами гранит ее укреплений, как сахар. Хорошо, что фундамент и подземные галереи цитадели были сложены из базальта. Принц приказал защитникам спуститься туда. Их могло погрести под обломками, но другого выхода он просто не находил.

После праздника народ сонный и злой. Врага не видит, стреляет не целясь, команды слушает вполуха. Из Асгарда в ночь Акхан увел не более двух сотен бойцов, за их спинами, на холмах, как свечи догорали йольские деревья. Зрелище было мрачным. Остальные присоединились по дороге. Они шли нога за ногу. Вооружение, захваченное в спешке, было неполным. Да и брести в такой мороз никуда не хотелось. Виданное ли дело — воевать зимой? Нападение на Туле — дурная шутка. Кто сейчас сунется?

Оказалось, атлан не настроены шутить. Их боги тоже. Железные птицы освещали врагу путь огнями, бившими из-под брюха, и согревали наступающих лучами, плавившими снег.

Принц ощутил себя в мышеловке. Их даже не штурмовали — давили, как крыс в подполе. Через несколько дней от Туле останется дымящаяся груда развалин, а у гиперборейцев не было даже возможности защищаться. Акхан знал: ничто так не угнетает армию, как отсутствие прямого боя и сознание абсолютного превосходства противника.

Он не понимал только, почему боги не двинутся в глубь Гипербореи сразу, миновав крепость на крыльях своих железных птиц? Не обрушатся на ледяной панцирь, оставив Туле позади? Что удерживает их?

Люди. Увидев, с каким остервенением боги бросаются на почти сглаженные укрепления, принц вспомнил разговор с Огмисом. Жители Ареаса — живой щит. Может быть, даже более прочный, чем ледяной панцирь над расщелиной со Злом. Белым червям надо во что бы то ни стало уничтожить защитников, чтоб проложить путь в сердце Гипербореи. Перелететь они не могут, пока внизу есть живые.