Чтение онлайн

«Ничтожество, — думал Тикаль. — И зачем только боги вложили этот жалкий клинок в наши руки? Но нет пределов их мудрости: с его помощью мы должны отомкнуть ворота Гипербореи!» Мысли жреца прервал шорох за стенкой шатра. Маг стремительно откинул полог. На улице никого не было, лишь в грязи у порога остались вдавленные следы тяжелых сапог. Тикаль по-собачьи потянул носом воздух. Пахло костром и конским навозом. Причем не издалека, как положено, а прямо здесь, у стены палатки. Тонкие ноздри колдуна дрогнули. Неужели их с принцем кто-то подслушивал? Лаге! Кому же еще! Только этот немытый дикарь способен так вонять на всю округу.

Тем временем оруженосец удирал из лагеря во все лопатки. Он знал, что рано или поздно такое случится. Странно, что не пришлось бежать еще год назад. Лаге вернулся к своим после размена пленных. Он перестал смотреть на атлан, как на зверей. Тоже люди, странные, но люди. Лечили его, кормили, заботились. Не убили Атли.

Первое, что он услышал дома, были слова маленького слепого королевича. Тот подошел к оруженосцу вплотную и прошептал: «Молчи обо всем, что ты там видел. Особенно об акалеле». Об этом действительно следовало помолчать. Алдерик при смерти. Ахо — в силе. Пришлось вернуться к прежнему хозяину и даже сделать вид, что никакого удара мечом в бок не было. Принц со своей стороны стремился замять историю и богато одарил родных вернувшегося оруженосца. Что, впрочем, не расположило их в пользу наследника. Все они были сторонниками Алдерика, поддерживали отношения с вёльвами и со временем выпытали у юноши правду.

Вернувшись на службу к принцу, Лаге по-прежнему сопровождал его в дальние окрестности Асгарда на ночные оргии. Обычно они проходили на берегу залива Скади, где базальтовые колонны восьмигранной правильной формы уходили под воду, как гигантская лестница. Ее и звали Лестницей Богов. Здешние жители избегали этого места, считали его проклятым. То ребенок пропадет, то забредшая сюда корова вернется с рогами, вывернутыми и закрученными, как штопор, да как набросится на своих… На самом побережье дышалось тяжело, голова гудела, перед глазами стлался туман, многие теряли сознание. Но для Ахо и сопровождавших его хиромантов — самое место.

Лаге обычно предпочитал держаться от ночных действ в стороне. Искренне не хотел увидеть или услышать чего лишнего. Однако есть со свиньями и не запачкаться еще никому не удавалось. Во всем виноват был Венсельм. Он галопом принесся к коновязи, где оруженосец уже уютно устроился на ночлег. Глаза у пажа были выпучены, челка взмокла, язык на плече.

— Ты, дурень, чего стряслось? — Лаге с силой въехал красавчику в ухо.

Но Венсельм, лепеча что-то невнятное вроде: «Мы все прокляты!» — полез к товарищу на сено и натянул на голову попону. Раньше-то он их не жаловал, говорил, конским потом воняют.

— Дубина, это мое одеяло! — Лаге попытался отнять у пажа накидку. Не тут-то было. — Ступай к принцу спать, у тебя шея чистая.

Услышав это, Венсельм почему-то залился слезами и вцепился Лаге в сапог.

— Беда! Не знаю, что теперь будет… — завыл он.

— Принца черти унесли? — ехидно осведомился оруженосец. — Давно пора.

— Еще не унесли, — хныкал Венсельм, — но даже если унесут, нам от этого легче не будет…

И он поведал Лаге о намерении Ахо убить своего племянника.

— У тебя знатные родичи, — завывал Венсельм, — твой дядя Бьерн командует конницей. Неужели ты не можешь нечего сделать?

— Ладно. — Оруженосец неохотно встал. — Я сам пойду посмотрю, что творится в шатре. А ты выведи мне лошадь да жди здесь. Хоть оседлать-то сумеешь?

Паж затряс головой. Лаге пробрался к палатке принца и услышал то, что услышал. Напрасно Тикаль посылал ему в спину стрелы своих проклятий, молодой оруженосец гнал коня прочь от залива, твердо уверенный, что ему уже терять нечего.

В ту же ночь он достиг богатого кера Мюквид, Темный Лес, — усадьбы своего двоюродного дяди Одда Лодброка, где надеялся найти другого родича, скальда Звайнальда Тихие Струны. Через месяц в дверь должен был постучать благословенный праздник Йоль, и два достойных мужа любили съехаться за некоторое время до веселого торжества, чтобы предаться семейным делам, а заодно и крепко, по-мужски посидеть за кружкой пива.

Скальд привозил с собой арфу, хозяин выставлял бочонок, и начиналось… В этом году к ним присоединились еще и Бьерн Медведь с Хёгни Пронырой — славные боевые ярлы короля. Все любили выпить и послушать добрую песню. Все хотели забыться от войны.

Звайнальд надрывался:

Лаге прибыл слишком не вовремя.

Старина Лодброк только поднял шестую чашу и провозгласил:

— Вы еще под стол пешком ходили, молокососы, когда я с королем Алдериком разгромил мятежников в Мидгарде!

Чтобы присоединиться к нему, остальные должны были также заявить о своих подвигах.

— А где ты был прошлой осенью, когда негодяи атлан осадили Туле?

Хозяин только хотел заявить, что прошлая осень не в счет: он ведь уже лет десять не ходит в походы, но в это время дверь в зал распахнулась и Лаге, весь взмыленный, буквально упал к столу, не обращая внимания на протесты слуг.

— Дядя, я скакал полночи, — только и мог вымолвить он.

Его подняли, усадили и попытались влить в рот пива.

Пока он запинался и глотал воздух, гости усилием воли трезвели.

— Огмис предупреждал, что подобное может случиться, — выслушав сбивчивый рассказ парня, заявил Хёгни. Он обменялся выразительным взглядом с Бьерном.

— Да, время не ждет. — Звайнальд кивнул и отложил арфу. — Прости, хозяин, но мы вынуждены пренебречь твоим гостеприимством, — обратился он к Лодброку. — Покинем тебя на часок-другой. А утром вернемся не одни…

Все трое встали.

— Эй, куда вы? Я с вами, — запротестовал Лодброк. — Хочу посмотреть, как вы скрутите этого…

— Нет. — В ласковом тоне Звайнальда слышались непреклонные нотки. — Лучше очисти какой-нибудь дальний подвал. Их высочество погостит у тебя немного, пока старшие вёльвы не решат, что с ним делать.

Услышав имена старцев, которых многие в Ареасе почитали святыми, Лодброк тотчас унялся и, кажется, был готов предоставить свой отдаленный кер в качестве тайной тюрьмы для Ахо хоть до скончания дней.

Солнце еще не взошло, когда четверо всадников на свежих лошадях покинули гостеприимный Мюквид и пустились вскачь по дороге к Скади. Лишь через два часа они достигли залива и под тяжелый грохот осеннего моря прошли мимо спящих палаток.

— Вот здесь. — Лаге указал на войлочный шатер своего господина, вход в который был устлан шкурками черно-бурых лис. — Он нанюхался травы и спит. Я сейчас принесу мешок и веревки.