Чтение онлайн

Но Олег… Как он-то выдержал?

– Это ты его уговорил?… Цара? Не казнить нас?…

– Не уговорил. Таких как он – ни уговорить, ни разжалобить… Для них государственная целесообразность важнее любой отдельно взятой жизни. Чьей угодно. Подозреваю – важнее даже своей. Поэтому я и не пытался уговаривать. Только убеждал. Все по тому же принципу: хуже не будет, хуже – уже некуда! И одновременно пытался внушить доверие к себе. К своим намерениям. С трудом, но получилось…

Рассказ Олега произвел тяжелое впечатление. Серега сидел с открытым ртом, Гаврила – наоборот, крепко сжав челюсти, на его скулах гуляли желваки.

А Олег невесело развел руками:

– К сожалению, не могу гарантировать, что наша казнь отменяется. Она только откладывается. Как-нибудь потом цар все-таки не прочь будет разобраться со мной. По-своему, по-царски. Но только если я обеспечу ему это «потом»…

– Олег, – строго спросила я, глядя в его темные глаза, – а как ты можешь обеспечить это «потом»? Что-то тут непонятно, чего-то ты недоговариваешь… И цар тоже. Вот идем мы в твое родовое имение. Замечательно. Но как наш поход может отменить произошедшую с этим миром катастрофу? Или в Киршаге этом был не только склад гривен? Колись! Быстро! А то у меня сердце не выдержит таких перегрузок!

– Там много чего было… – сообщил Олег, глядя в огонь. – Вопрос, что там осталось?…

Нет, это уж ни в какие ворота!… Мне и раньше-то не доставляло удовольствия приходить в себя после кручени карачунной, но в этот раз!… Полное впечатление, что обо мне забыли. Никто не склоняется надо мной, не утешает, не приветствует.

С трудом, преодолевая дурноту, я повернула голову – и ни одного знакомого лица! Вообще-то, ни одного лица даже незнакомого. Только песок, песок и песок. До горизонта. Но разве это может служить оправданием?

Громко постанывая (больше для того, чтобы привлечь все-таки к себе внимание) я перевалилась через невысокий бортик нашей тачки и плюхнулась на теплый, но отнюдь не мягкий, каменный уступ. Увы, даже эта демонстративная акция не имела последствий – никто не кинулся помочь, защитить.

Начиная подозревать, что меня бросили совсем одну посреди пустыни, я попыталась сесть, используя в качестве опоры для спины колесо тачки. Что закончилось совсем уж плачевно: колесо, вместо того чтобы стоять смирно и устойчиво, взяло да и покатилось. Разумеется, вместе с тачкой. В итоге я лишилась сразу двух необходимых вещей: тележки, чтобы лежать, и колеса, чтобы сидеть.

Волей-неволей приходилось вставать. Хотя бы на четвереньки. Что я и сделала.

И обнаружила, что эта позиция дает мне неплохой обзор окрестностей.

Правда, часть окрестностей закрывала все та же тачка. Она отъехала не так далеко, и в этой части света я кроме нее и Сереги, на ней лежащего, ничего увидеть не смогла.

Зато с другой стороны – о, там я увидела! Еще три тачки. Те самые, дарованные царом-анпиратором. На них валялись тела двух голутвенных мужей – Микулы и Жирослава. Сии мужи, верные присяге, которую дали (первый – лыцару Бренькову, второй – лыцару Серкизову), а также согласно царову указу, вынуждены были пуститься в путь вместе со своими лыцарами – ну и с нами, конечно.

Ну, все тележки, вроде, на месте. А где же гривоносный люд, который тачки волок?

Для выяснения этого вопроса пришлось повернуться и осмотреть остальные окрестности.

Поначалу открылись белоснежные пустыни дали, которые я уже видела, но потом – ах! Не тот ли это вулкан, о котором я столь наслышана? Фудзияма – чисто Фудзияма! Я даже залюбовалась совершенством вулканических изгибов…

Вот только где же все-таки живой народ?

Пришлось делать новые усилия (совершенно титанические!) и подниматься вертикально.

И Киршаг открылся моему взору.

То, что это именно Киршагский кремль, я поняла сразу – была наслышана о его готических башнях и тяжелых крепостных стенах. Сейчас как от того, так и от другого остались, по правде сказать, рожки да ножки. Весьма фрагментарные обломки, больше напоминающие состояние зубов после очень славной драки. Когда уже не лечить надо, а вставлять.

Но даже то немногое, что от Киршага осталось, производило величественное впечатление – о да, это не отнять! Ну и гнетущее, разумеется. Как и всякие хорошо разваленные развалины.

И что за склады здесь можно найти? Ей-богу, я была об Олеге лучшего мнения! Ни складов, ни магазинов, ни баров, ни ресторанов здесь просто не могло уцелеть. Даже и искать не стоит… О чем он думал, снаряжая экспедицию в эти руины? Может, не знал масштаба разрушений? Так его предупреждали! Гаврила в подробностях рассказывал! Ну, и как теперь цару-анпиратору докладываться будем о походе, кончившемся полным крахом всех надежд? Боюсь, после такого доклада каземат станет для нас совершенно недостижимой мечтой!…

Я вздохнула и покачала головой.

И краем глаза увидела их. Черные фигурки у подножья разбитых киршагских стен. Даже не у подножья, а под подножьем!

Некоторое время я не могла сообразить: как же такое получается? Вот ровная белизна песчаной пустыни, вот из нее торчат бурые киршагские скалы, вот на скалах, оплавленными пластилиновыми нашлепками, лепятся остатки крепостных стен… А где же помещаются далекие черные фигурки? Ниже уровня песка, под горизонтом? Или это мираж, проделки пустынного марева?

Только после многих прищуриваний, протираний глаз и озабоченных покачиваний головой я наконец уразумела смысл этого фокуса.

Четыре человеческие фигурки были действительно ниже горизонта! Потому что там, где они были, находилась яма. Огромная, снежно-белая, практически неотличимая от остальной песчаной поверхности. Даже не яма – котлован! И не котлован, а котловинища, в которой впору плескаться озеру если не морю. И я сейчас, оказывается, стояла на самом краю этой котловины…

Ну почти на краю – метрах в десяти от обрыва. А котловина, припорошенная все тем же белым покровом, уходила вдаль от киршагских стен.

Это если смотреть направо. Если прямо, то котловина упиралась в изящный вулканический конус. Тоже, кстати, старательно прикрытый беленьким песчаным чехольчиком. Если же повернуть голову налево, то вот тут и открывалось декаданское безобразие руин бывшего замка. Не прикрытое, заметим, никаким кипенно-молочным капюшончиком, не подретушированное песчаными белилами.

А уже под ним, под этим угрюмым пейзажем, бродят по белому дну котловины люди, ищут чего-то… Наивные! Да что ж там найдешь кроме все того же песка?