Чтение онлайн

Она подалась назад, и он ухмыльнулся, обнажая зубы:

— Боюсь, Премудрая, что не позволю тебе уйти.

Она подняла посох, обороняясь, и открыла рот, собираясь закричать.

* * *

Ветер все усиливался. Баден покачал головой. Он поднял глаза и увидел, как большое облако проплывает над руинами Рольде, закрывая появившиеся на небе звезды. Они с Транном почти успокоили лошадей. Почти. Животные казались все менее возбужденными по мере того, как их отводили от рощи к Мориандралу. Когда маги привязали их к деревьям у старого моста, те уже вроде бы успокоились, но тут началась гроза, и кони снова тревожно заржали. Баден решил, что это все в порядке вещей, но у Транна было иное мнение.

— Эти кони тащили нас и нашу еду без малого четыреста лиг, а ты собираешься оставить их здесь, под дождем? Да, старый брюзга? — Он усмехнулся.

— Я не брюзга, — сказал Баден тоном, ставящим под сомнение его собственные слова. — Это вы, южане, излишне сентиментальны. Ты еще скажи, что лошадкам нужны спальные мешки.

Они отвязали коней и повели их к руинам старого города, где и разместили их в полуразрушенном доме фермера. По крайней мере, здесь была защита от ветра и дождя, чего Баден не мог не признать. Лошади тут же принялись щипать траву, пробивающуюся сквозь трещины в полу.

Выйдя из дома, маги заметили янтарный огонек на площади.

— Оррис? — тихо спросил Баден, догадавшись по цвету церилла.

— Точно. Интересно, что он здесь делает?

Они молча подождали, пока неприветливый маг подошел и остановился прямо перед ними. Он был бледен, переводил взгляд с одного на другого и весь дрожал.

— Я только что говорил с Урсель. При помощи Камня.

Баден насторожился. Значит, что-то случилось! Эта магия требовала больше сил, чем любая другая, причем даже не на установку и поддержание контакта. Сначала Урсель должна была почувствовать, где находится церилл Орриса, и мысленно спроецировать на него свет своего церилла, подсказывая ему, кому надо ответить. Баден пользовался этим приемом лишь в случае крайней необходимости и теперь напряженно думал, пытаясь понять, что происходит.

— Еще одно нападение, — холодным обвиняющим тоном произнес Оррис. Позавчера в Каэре, на севере Равнины Тобина.

Каэра, мысленно повторил Баден. В молодости он как-то бывал там; недавно они прошли в двадцати лигах от этого места.

— Урсель не хватило людей, чтобы организовать сторожевые отряды по всей равнине. А все благодаря тебе и Одинану. Да и остальные тоже хороши не установили связь. Ты в ответе за это нападение, Баден.

— Оррис! — прикрикнул на него Транн. — Довольно! Баден невиновен!

— По крайней мере, виновен не он один! Уж этот ваш компромисс!

"Это еще только начало, — подумал Баден. — Достаточно поглядеть на то, какая боль и ярость сверкает в глазах Орриса".

— Оррис! — резко вмешался он, и другие маги умолкли. — Что случилось в Каэре?

Оррис выдохнул:

— Она сожжена дотла. Погибли все, кроме одной маленькой девочки.

Бадену показалось, что его ударили ногой в живот. Весь городок... Все...

— А что с девочкой?

Оррис покачал головой:

— Люди из соседнего городка сказали, что, когда ее нашли, она была без сознания. Ее ударили по голове.

— Повезло... — Баден пожалел о том, что сказал.

К счастью, Оррис его не расслышал.

— Похоже, ее специально оставили. В ее одежде было спрятано черное перо.

— Она что-нибудь сказала?

— Она очнулась лишь несколько часов назад и все еще молчит. Урсель, правда, говорит, — в голос его закралась горечь, — что ребенка напугали маги.

— Прости, Оррис.

— "Прости"! Ты это ребенку скажи! Скажи это всем в Тобин-Сере, кто не спит по ночам, ожидая нападения магов-отступников. Мы их предали. Не важно, что мы были далеко, когда Каэра горела: мы предали их. — Он тяжело дышал, и на висках его выступили вены. — Я обвиняю вас, вместе с Джессамин и Одинаном. Если бы мы установили мысленную связь, этого можно было бы избежать. Я сейчас же иду к Джессамин требовать возвращения в Каэру, чтобы помочь Урсель искать преступников.

Он резко повернулся и помчался к лагерю, оставив Бадена и Транна переваривать новости. Они молча стояли, глядя, как меркнет свет его церилла. Как только Оррис сказал о девочке, Бадену явилось видение — как огненный цветок, — и с каждым мгновением оно становилось все яснее. Он отчаянно пытался отогнать его. Где-то через час предстояла встреча с духом Терона, и нельзя было отправляться в рощу, видя перед собой лицо Кайлин, имя внезапно пришло ему в голову. Он почувствовал себя старым и напуганным, бледной тенью того испытанного бойца, который собирался дать отпор Первому Магистру.

— Не стоило извиняться, Баден! — сказал наконец Транн голосом, полным гнева. — У него не было права обвинять тебя.

Баден устало пожал плечами.

— Это не важно, — пробормотал он.

— Возможно. — И тут в глазах Транна показались слезы. — Я все еще вижу девочку.

— Кайлин, — слабым голосом сказал Баден. — Ее зовут Кайлин. Я тоже ее вижу.

— Похоже, она ровесница моей старшей дочки.

Баден не знал, что и сказать в ответ. Возможно почувствовав это, Транн сменил тему.

— Что решит Джессамин? Думаешь, мы вернемся в Каэру?

— Не знаю. Не могу представить, что она уведет нас, даже не попытавшись войти в рощу, но не сомневайся, что она будет потрясена еще сильнее, чем мы.

Сверкнула молния, и земля содрогнулась от раската грома. Они направились в лагерь.

— Ты все еще думаешь, что за все в ответе Терон? — спросил Транн.

Баден открыл рот, чтобы ответить, но тут раздался крик — и неожиданно прервался.

Маги остановились и переглянулись.

— Джессамин! — воскликнул Баден, и оба помчались туда, откуда донесся крик. Но они были далеко. Слишком далеко.

— Определенно мне не по себе, — заметил Джарид, пока они с Элайной искали парусину, — но я спокойнее, чем ожидал.

Элайна кивнула:

— И я тоже. В общем, как если бы готовилась к этому всю жизнь. Даже не знаю, как объяснить.

Они разложили ткань и начали натягивать ее на груду еды и снаряжения.

— Мне уже начинает казаться, что ждать, не входя в рощу, еще труднее, — сказал Джарид. — Не завидую тому, кто останется.

— Транн тебе ничего не говорил?

Джарид покачал головой:

— Нет, ничего. Но это едва ли что-то меняет. Транн не станет слишком явно выражать свои чувства. А Сартол что-нибудь сказал?

Она пожала плечами:

— Он сетовал, что совершенно зря разболелся. Он не хотел выдавать разочарования, но мне не очень-то ему верилось.

— А Оррис?

— Хочешь спросить, не говорил ли он чего мне?

— Да.

Элайна рассмеялась:

— Конечно нет. Он же вообще ни с кем толком не разговаривает.