Чтение онлайн

Я хотел бы присоединиться к тем, кто там внизу, — подумал Боренсон, — и поднять кружку эля.

Он подошел к телу Иоме. Она улыбалась улыбкой полного удовлетворения, но у нее не было пульса, и она перестала дышать. Через некоторое время она начнет остывать.

Боренсон высвободил руки Айоме из объятий ее сыновей. Он старался не разбудить их, поднимая ее маленькое тело.

Такое маленькое тело, — подумал он, — может вместить такую огромную жизнь.

Он положил его у огня и накрыл своим одеялом.

Утром будет достаточно времени, чтобы сообщить мальчикам, что их мать умерла. Им придется оплакивать всю свою жизнь.

18

Левиафан

Большинство мужчин живут так, как будто они дрейфуют в море.

— Капитан Сталкер

Когда тем утром он проснулся и обнаружил перед огнем закутанное тело своей матери, Фаллион почувствовал онемение. Он сел, протер глаза, посмотрел на одеяло, так невинно накинутое на нее, и ждал целую вечность, пока ее грудь снова поднимется и опустится.

Но после дюжины ударов сердца он понял, что это бесполезно. — Мне очень жаль, — прошептал он.

Миррима сидела в кресле-качалке над ним, держа меч на коленях, охраняя его, и какое-то время просто наблюдала за Фаллионом.

Боренсон ушел: остальные дети еще спали.

Миррима наклонилась вперед, выдавив улыбку, и прошептала: — За что извиниться?

— Это моя вина, что она мертва, — прошептал Фэллион.

— Как ты можешь так думать?

Фэллион не был уверен. Ему было очень грустно, очень одиноко и больно, и почему-то он чувствовал, что это его вина. Мы ее измотали. Бегство через лес, битва на реке — они были для нее невыносимы.

Жизнь нас всех утомляет, — сказала Миррима. Твоя мать целый день просидела на лодке, что для Рунного Лорда с ее силами так же легко, как дышать. А битва? Она метнула меч. Это не тяжелая работа, совсем не тяжелая. Нет, это не твоя вина. Мы все уходим, когда приходит наше время. И пришло ее время.

— Иди сюда, — сказала Миррима, наклонилась через край стула и одной рукой приподняла одеяло так, чтобы Фаллион мог видеть лицо своей матери. Оно было бледным, безжизненным, с синеватым отливом на приподнятых губах. Видите эту улыбку? Она умерла мирно, рядом с двумя мальчиками, которых любила больше всего на свете. Она бы хотела, чтобы и ты был счастлив, порадовался за нее. Она сейчас с твоим отцом.

И пошли слезы. Фаллион попыталась сдержать их, но слезы полились вместе с громкими душераздирающими рыданиями.

— Шшшш — прошептала Миррима. Нам нужно подготовиться к работе. Ты бы хотел что-нибудь съесть? Я могу спуститься и принести тебе что-нибудь.

Фэллион протер глаза. Он думал, что Боренсон завтракает в гостиной. — Разве Боренсон не принесет?

Миррима покачала головой. — Он отвезет во дворец записку, в которой сообщит, где найти твою мать.

— О, ладно, — сказал Фэллион.

Миррима обняла его и выскользнула за дверь. Закрывая его, она в изумлении склонила голову.

Семь лет назад Король Земли обратился к Мирриме и ее мужу с просьбой позаботиться о его детях. Он знал, что и ему, и его жене суждено умереть молодыми.

Миррима всегда знала, что до этого дойдет. Она вспомнила точные слова Габорна. Он стоял на кухне, держа юного Фэллиона на сгибе руки. Мой сын будет больше меня, — предупредил Габорн зловещим тоном. У него будет большая способность творить добро и большая способность творить зло. Вы должны взращивать в нем добро, чтобы не пострадал весь мир.

Больше, чем Король Земли. Миррима не могла себе представить такого. И все же она была служанкой Воды и должна была признать, что в присутствии Фаллиона она чувствовала что-то, силу, которой не было у других детей.

Выпрямив спину, Миррима поспешила вниз.

Фаллион остался в комнате один со спящими детьми и своей мертвой матерью. Он смотрел на нее, чувствуя онемение внутри.

Все внезапно показалось таким важным, каждый момент таким обдуманным, каждый вздох таким наполненным жизнью.

Фаллиону казалось, что смерть — это чудо. Прошлой ночью его мать была теплой и живой, рассказывала истории и мечтала о будущем. Теперь дух улетел, и ее тело было пустым и безжизненным, как буханка хлеба.

Не смерть, — сказал он себе. Жизнь – это чудо. Сам акт жизни не мог бы стать более чудесным, если бы я вытянул руки и обнаружил, что могу летать.

Он подошел и лег рядом с матерью, положил руку на ее холодное тело и обнял ее в последний раз.

Рианна проснулась мгновением позже. Она села и потерла глаза, изучая закутанное тело.

Фэллион лежал и тихо плакал, стараясь, чтобы его не видели и не слышали. Она подползла к нему. Она оседлала его, положила руки на пол по обе стороны его плеч, затем взяла его лицо в свои руки, наклонилась и страстно поцеловала его в губы. Она долго держала его, а затем оценивающе посмотрела на него, проверяя, нравится ли ему это.

Фэллион уставился на нее, не зная, что сделать или сказать.

Это не имело значения. В этот момент ей показалось, что она влюблена в него. Она никогда раньше не целовалась с мальчиком. Она не была уверена, правильно ли сделала это. Но это было приятно. Ее сердце забилось сильнее, когда ее губы коснулись его губ, и она подумала, что когда-нибудь выйдет за него замуж.

Она прошептала: Теперь мы оба сироты.

Фаллион почувствовал себя неловко из-за проявления привязанности. Но он услышал настоящую боль в ее голосе, поэтому робко обнял ее в ответ. Каким-то образом он знал, что ей нужно, чтобы он обнял ее, возможно, даже сильно, как будто он мог выжать из нее боль.