Чтение онлайн

– Как ваша светлость вообще могла вообразить, что это хорошая идея, чтобы эти двое встретились?

– Шалья устал, а Калявану нужен был гид по городу. Они оба молодые воины. Каляван – весьма одаренный фехтовальщик. Он мог бы научить Дантавакру паре фокусов.

Фокусы! Она говорит фокусы! Должно быть, это была идея Калявана. Гиперактивная гиена повстречала бешеную крысу! Нет ничего хуже, чем встреча горячих молодых парней в таверне. Ничего хорошего из такого ужасного общения выйти не могло. Должен быть закон, запрещающий подобные вещи.

– Будем надеяться, что Дантавакра плохой ученик, – угрюмо сказал он. Как будто было мало того, что Дантавакра был пьян, так еще и победитель, которому его брат бросил вызов, происходил из валок – самого свирепого лесного племени по эту сторону Ганги. Валки были известны многими качествами, однако в этот перечень не входило гостеприимство по отношению к горожанам. Стражники Шишупала обыскали места, где обычно можно было встретить Дантавакру, но так его и не нашли. Поскольку валки расположились лагерем в Зарослях, оставалось искать его только там.

Госпожа Раша была так добра, что согласилась подвезти его так поздно ночью. Шишупал отчаянно выглядывал из окон кареты, выискивая хоть какое-то подобие высокого идиота, идущего под руку с млеччха с оливковой кожей. Они ведь выделялись бы в любой толпе! Но Шишупал не увидел никого подобного. Хоть было поздно и сыро, шумные улицы Раджгриха были переполнены людьми. Переулки хаотично сворачивали в новые переулки, вели к мощеным ступеням и грязным проходам. Все, как и в любом другом городе, если, конечно, не считать свисавших с деревьев трупов, на груди которых были приколоты доски с надписью кровью «Неверные!» Унни Этрал.

– Джестал, кажется, напугал тебя, – тихо заметила госпожа Раша. – Я видела твое лицо на сегодняшнем Состязании.

– Гм…

– Говори свободно. Я умею хранить секреты.

Если госпожа Раша действительно была ведьмой, она уже прочитала его мысли. Не было смысла спорить:

– Ну, моя госпожа, просто… Мне не нравится распинать детей. В этом нет… справедливости.

– Ш-ш-ш-ш. Справедливость. Детская идея. Справедливость неспособна восторжестововать. По крайней мере, на ближайшее время. А вот когда император закончит, могут появиться ее остатки.

– Да… Но…

– Ты поэтому ушел с войны?

– Гм, я совершенно не понимаю, что вы имеете в виду, моя госпожа.

– Я слышала, как победители Состязания просили у императора великих милостей – должность в Королевской гвардии, гарнизон для командования, дочь знатного человека в жены… Но ты… ты попросил, чтобы тебе разрешили покинуть войну. Войну, которую Магадх медленно, но неуклонно выигрывает.

– При всем моем уважении, госпожа, в этом нет ничего особенного. Люди устают от непрекращающейся войны. Раны, травма, боевая усталость…

– Действительно, – госпожа Раша повернулась к нему голубым глазом. – Да, я, конечно, вижу, как это происходит с остальными, но у тебя есть, скажем так, личный мотив поставить Кришну на колени, не так ли?

– Думаю, нет человека, который не знал бы о моем унижении.

– Ну, возможно, люди уже забыли эту историю. В конце концов, невест постоянно похищают в деревне. Но ты, мой дорогой мальчик, целый час, рыдая, просидел у алтаря, вместо того чтобы скакать за Кришной. Некоторые даже подумали, что ты сошел с ума.

Шишупал чувствовал, как он захлебывается под водой:

– Может, так и есть. Кто знает?

– О да, – и на ее лице появилась столь редкая для нее улыбка. – На самом деле, я поступила еще лучше.

– Ну и как же это?

– Я ждала его целый день, – сказала Раша. – Под дождем, если это имеет значение. Родичи, друзья, жрец, все они, как вы говорите, пришли, чтобы затащить меня домой, чтобы сказать мне, что Кришна навсегда покинул деревню, что он сбежал, что он струсил… Но я ждала. В конце концов, мы были самой неразлучной парочкой во всей деревне! Я ждала до тех пор, пока семья следующей пары, которая должна была обвенчаться в храме, не настучала мне палкой по голове.

Шишупал не знал, что ответить. Вариантов было много: взять ее за руку, посмотреть в сторону, произнести глупые слова сочувствия, начать проклинать Кришну, отпустить пару шуток – но все они были весьма непривлекательны. Так что он произнес то же, что сказал его брат, когда пришел его утешить:

– Найдите того, кому хуже, чем вам. Думаю, император превосходит нас обоих в этом отношении. Погибшие внуки бьют по всем статьям.

Госпожа Раша рассмеялась:

– Это звучит грубо, но да. Точно. Так почему, ты думаешь, Рукмини бросила тебя ради Кришны?

Шишупал как-то не был склонен делиться секретами с госпожой Рашей, но она спросила таким тоном, что он подчинился:

– Я едва знал ее. Полагаю, что он лучше лазил по окнам, чем я. А как насчет вас?

На этот раз сверкнул зеленый глаз. Госпожа Раша выпрямилась. На мгновение Шишупал увидел печаль, горевшую в ее разноцветных радужках.

– Вернемся к вопросу, с которого все началось. Почему воин оставил Имперскую армию, чтобы стать Багряным Плащом?

Шишупал вздохнул.

– Якша.

– А что Якша?

– Я не знаю, кто он, моя госпожа, но то, что он сделал с младенцами в Говердхуне… – Шишупал съежился от воспоминаний. – Это были не лучшие времена. И поверьте мне, я и раньше попадал в клетку со скунсом. – Он устало улыбнулся. – Я… Война стала иной, и я не хотел в ней больше участвовать. Не хотел пачкать руки в этих… – Шишупал погрузился в молчание.

Госпожа Раша кивнула:

– В этих военных преступлениях?

– Они станут ими, только если Матхура победит. Если победит Магадх, они станут победами.

– Хм… – Госпожа Раша задумалась, как ученый-намин, завершающий важный эксперимент. – Желая уйти от славы и почестей, ты стал очень интересным человеком, Шишупал. И все же ты отправляешься на сваямвар, чтобы добиться руки панчалской царевны. Это подвиг, который сделает тебя предметом зависти любого правителя, знатного человека, царевича, царя и военачальника.

– Поверьте мне, госпожа Раша, я делаю это не по собственному желанию. Как бы я ни пытался убежать от неприятностей, кажется, что они всегда настигают меня. Должно быть, я зажег свечу не тому Богу. Наверное, надо было остановиться на популярной в наши дни Унни Этрал, – сухо добавил он.