Чтение онлайн

С состраданием оглядел доктор жизненный путь своего злосчастного приятеля: Руднев с самого раннего детства напоминал мумию – спелёнутый по рукам и ногам неизвестно когда данными обещаниями, ведомый по заранее проложенным путям. Безжизненным холодом веяло от его судьбы, обречённостью и безотрадностью. Панарин увидел крепкие чёрные нити, которые тянулись за Рудневым из его туманного, тёмного прошлого и которые, без сомнения, связывали его с тем, кого он называл Господин в чёрном. Именно из-за него, напомнил себе доктор, его друг и лежит сейчас холодный и неподвижный в заброшенном старом доме.

Женечка яростно обеими руками дёрнул нить, пытаясь разорвать её, но тотчас заметил, что эта самая нить соединяет с Рудневым и его самого. И связывает их с ещё какими-то расплывчатыми фигурами, показавшимися до боли знакомыми, почти родными. Он почувствовал, что нить идёт прямо от сердца через сердечный меридиан и только выходит она наружу не через мизинец, а из центра ладони.

Панарин поднёс нить к глазам и рассмотрел, что с его стороны она давно уже не чёрная – тёмно-синяя, может быть, фиолетовая – но никак не чёрная. Внезапно Женечку осенило: если они связаны, значит можно передать Рудневу часть своей энергии! Он сосредоточил на нити всю силу охватившего его страстного желания вернуть друга, и та засветилась интенсивным фиолетовым светом. «Молодец, Евгений!», – услышал он растроганный голос Радзинского, и тут же провалился в пустоту, в небытие, в сон. «В Нирвану?» – успел весело подумать он, растворяясь в уютном тёплом тумане.

====== Глава 83. Против рожна ======

Для Андрея Константиновича не стало неожиданностью полное крушение романова замысла. Когда проклятый мальчишка явился к нему с требованием вернуть диск, он сразу же после его ухода раскинул карты. Выпала «Смерть» – любимая карта Старшей Арканы, которую Руднев одно время даже постоянно носил в нагрудном кармане – так она его притягивала и завораживала своим величием и, как ему казалось, безграничной властью над всем живым.

В ту же ночь ему приснился Господин в чёрном и пообещал вскорости забрать его к себе. Его тёмный силуэт очертаниями чрезвычайно напоминал ту самую Смерть с картинки. Андрею Константиновичу вдруг ужасно захотелось, чтобы наставник крепко обнял его, обернул своим плащом и взял с собой – как в детстве. Но когда он приблизился к патрону, то увидел, что перед ним на самом деле стоит Роман и, сверкая своими дьявольскими чёрными глазами, протягивает ему диск. Руднев в ужасе отшатнулся и проснулся весь в холодном поту, с гулко бьющимся сердцем и пересохшим нёбом, к которому прилип онемевший язык.

Но задолго до этого Андрея Константиновича предупредил Панарин. Он, как и обещался, после встречи с Радзинским честно рассказал, что за видение напугало его в своё время до умопомрачения. Разумеется, Женечка видел, как господин адвокат стоит перед диском, как, проколов палец, орошает проводник своей кровью, как пространство вокруг превращается в зыбкое чёрное желе, которое поглощает его драгоценного товарища. Жуткий холод, которым повеяло на Женечку от этого видения, заставил его трястись в тщетных попытках согреться в течение пары часов до рассвета – дело было на дежурстве, и Панарин ужасно боялся, что кто-нибудь придёт и застанет его в таком состоянии. Положение исправили тридцать граммов спирта, разбавленных в чайной чашке сырой водой из-под крана.

Конечно же, Женечка с оптимизмом заявил, что теперь, когда диск надёжно изолирован в банковском сейфе, а Радзинский взял на себя обязательство защищать его, ничего подобного с Рудичкой не случится. Но Руднев только усмехнулся про себя: на то и видения, чтобы сбываться. А ведь в случае с Панариным это был не сон, а именно видение.

Известие о собственной близкой кончине ничуть не испугало Андрея Константиновича. Он вдруг понял, как страшно устал от жизни – от такой жизни. Возможность изменения своей или чьей-либо ещё судьбы казалась ему такой же нелепой выдумкой, как говорящие рыбы или снегопад в жаркий летний полдень. Женька – не исключение. Он с самого начал был вопиюще светлым. Руднев даже немного отогрелся рядом с ним. Научился смеяться – сперва наедине со своим единственным другом – Панарин беспрестанно его смешил, дурачился и так заразительно хохотал… Андрей Константинович был убеждён: Женечка не изменил свою судьбу – он ей последовал. Бросил своего больного на всю голову товарища и упорхнул. А Руднев пошёл дальше – по заранее проложенному маршруту.

В тот роковой момент, когда в заброшенной панаринской избушке Роман предложил подойти поближе, Андрей Константинович уже чувствовал, как проводник его затягивает: голова кружится, перед глазами всё расплывается, а в ушах стоит непрекращающийся гул. Но безголовый мальчишка ничего не замечал. Велел отдать проводнику своей крови – вот ведь идиот! Ясно было с самого начала, что он не сможет изменить направление. Просто потому, что у него не было собственной связи с «верхними» мирами. Такая связь была у Бергера. Только он и мог бы вытащить их обоих туда. Но у Ромочки было своё представление о механизме превращения горького в сладкое. Он, похоже, рассчитывал на знание об устройстве диска, которое позволяло ему думать, что он справится безо всякого Бергера. А ведь этот кретин даже не понял, что его ненаглядный ангелоподобный приятель – тоже проводник. Даже когда Бергер чётко сказал, что «не нужны тебе эти железки: ни одна, ни вторая»…

Когда рядом с Романом выросла внушительная фигура в чёрном плаще, Андрей Константинович почувствовал почти что облегчение. Патрон протянул ему холодную, но такую родную руку, и господин адвокат с радостью за неё ухватился. Ему показалось, что Наставник глядит на него с гораздо большей теплотой, чем абсолютно нечеловеческие, полные ледяного мрака глаза его юного компаньона.

Дальше всё произошло очень быстро. Господин в чёрном что-то сказал Роману, и лицо подростка вдруг исказилось от ярости. Он схватил кинжал и воткнул фантому в грудь. Прямо туда, где должно быть сердце. Почертив в воздухе острием кинжала замысловатую фигуру, о которой господин адвокат понял только то, что она направлена вниз, Роман коснулся лезвием центра диска и превратившийся в сгусток тёмной пульсирующей энергии знакомый образ завертелся в чёрном вихре и впитался в проводник, как пролитые чернила в губку.

Андрей Константинович к тому моменту практически ничего уже не соображал, с трудом удерживая осознание на границе реальности. Вместе с роковой фигурой в чёрном растаял некий скрепляющий его личность стержень. Он отчётливо ощутил внутри себя пустоту и удивительное молчание. Как глупо за секунду до смерти осознать, что всю жизнь за голос своего рассудка принимал чужие команды. Нечто подобное ему уже доводилось чувствовать, когда он очнулся в больнице, ещё не до конца понимая, что все его связи с помощниками разорваны Бергером.

«Очень логично», – подумалось Рудневу. – «Я жил, чтобы выполнить свою задачу. Сейчас моя миссия будет завершена, и жизнь тоже – закончится». Уже совсем не понимая, что делает, он шагнул к Роману, взял его за руку и отдался на волю той силы, которая потянула его вниз.

Последнее, что он запомнил – это гневный огонь в глазах своего Повелителя – Руднев отчётливо ощущал теперь в Романе знакомую энергетику Господина в чёрном. А ещё тупую боль в сердце, которое безжалостно тянули вниз, словно оно было привязано к толстому канату.

====== Глава 84. Его будут звать Руди ======

– Откуда это недоразумение? – Радзинский не поверил своим глазам, увидев на покрывале котёнка. – Ко-оль! Это ты котёнка принёс? Ты же знаешь – я не могу завести никого! Я вечно в разъездах!

– Ни сном, ни духом, Викуся! – прижимая руки к сердцу, поспешно заверил друга Николай Николаевич, с любопытством выглядывая из-за его могучей спины.

Котёнок был такой крошечный, что весь целиком помещался на огромной ладони Викентия Сигизмундовича. Судя по тому, что глаза у него были синие и ещё не приобрели свой настоящий цвет, ему было не больше месяца. Цепляясь тоненькими коготками за шерстяное покрывало и проваливаясь в ложбинки между его складками, котёнок, едва его отпустили, бойко двинулся дальше исследовать кровать Радзинского. Его коротенький пока хвостик уверенно торчал кверху, как флагшток то исчезающего, то вновь появляющегося среди бурных волн кораблика.

– Кого-то он мне напоминает… – задумчиво пробормотал Викентий Сигизмундович, провожая внимательным взглядом чёрный пушистый комочек с удивительно гладкой, лоснящейся шёрсткой. – О-о-о! – вдруг хохотнул он. – Тебя будут звать Руди!

Аверин беззвучно рассмеялся, отлавливая отважного исследователя, уже готового было сверзиться на пол.

– А, может, оставим, Вик? Смотри, какой он хорошенький… – Николай Николаевич нежно провёл рукой по крохотной спинке и почесал зверька за плюшевым ушком.