Чтение онлайн

Панарин, который от радости просто светился, как рождественская ёлка, подарил другу икону Ангела-Хранителя в серебряном окладе, чем невероятно Руднева растрогал. Ведь Женечка, по сути, этим самым Ангелом не так давно для него и явился. Аверин, со свойственной ему любовью к подлинности, преподнёс привезённую с самого Крита икону рудневского небесного покровителя. Ливанов, к превеликому своему сожалению вынужденный на тот момент уехать, передал через Викентия Сигизмундовича миниатюрное Евангелие в драгоценном окладе, которое можно было носить, как образок, на шее. А Радзинский подарил Андрею Константиновичу поездку на Святую Землю, чем сумел удивить даже больше, чем Роман своим подарком.

Наденька же сделала своё подношение заранее – ведь именно она выбирала нательный крестик и собственноручно вышивала крестильную рубашку.

Рассеянно думая о том, что волосы у него всё ещё влажные, задаренный, затисканный и утомлённый всей этой суетой, Андрей Константинович шагнул за порог храма и замер, широко распахнув глаза: за то время, что он провёл в церкви, выпал долгожданный первый снег и всё вокруг тоже облачилось в белые крестильные одежды. У него даже дыхание перехватило от такого подарка. Медленно и вдумчиво ступив на церковное крыльцо, Руднев оглянулся на свои следы и торжественно себя поздравил: это первые шаги в его новой жизни. Задумавшийся на пороге Радзинский в кои-то веки не смеялся и не шутил – похоже, и он находился под впечатлением.

– На клавиши похоже, – негромко сказал подошедший сзади Бергер, тоже разглядывая чёрные отпечатки рудневских ботинок на белом снегу. И улыбнулся Андрею Константиновичу, искренне и открыто глядя на него своими ясными глазами. И тут же совершенно непосредственно ухватился за него, взяв под руку. – Скользко, наверное…

Руднев только усмехнулся – уже не так зловеще, как прежде – и невозмутимо повёл постоянно поскальзывавшегося Кирилла к машине.

Радзинский, шагнувший вслед за ними, остановился, вдохнул полной грудью, а потом вдруг наклонился и подхватил горсть снега. Слепил снежок и ловко метнул его в зазевавшегося Панарина. Доктор завёлся с пол-оборота, засунул за пазуху перчатки и тоже довольно метко бросил в Викентия Сигизмундовича свой снежный снаряд. К тому моменту, когда Руднев усадил Бергера в машину, в тихом переулке уже бушевало настоящее сражение, в котором принимал участие даже Николай Николаевич. Он азартно обстреливал снежками Радзинского, не обращая внимания на свои припорошенные снегом волосы и даже ресницы. Поскольку Панарин также как и Аверин целился исключительно в Викентия Сигизмундовича, вдвоём они заставили Радзинского просить пощады. Тяжело дыша, тот поднял руки, сдаваясь. И ужаснулся, окинув оценивающим взглядом сияющего и раскрасневшегося Николая Николаевича:

– Коля! Ты же весь мокрый! Быстро в машину!

Отряхивая друг друга и беззлобно посмеиваясь над своей инфантильностью, они шумно ввалились в салон минивэна: возбуждённые, весёлые, остро пахнущие снегом.

– Ромка хочет с Вами поговорить, – шепнул Андрею Константиновичу Бергер, пока остальные размещались и пристёгивались.

– Опять?! – ужаснулся Руднев.

– Это очень важно, – серьёзно заверил его Кирилл. – Назначьте ему встречу. Пожалуйста. Если хотите, Викентий Сигизмундович тоже будет там.

– Я старый больной человек, – возмущённо прошипел Руднев. – И я, как это говорится, в завязке…

– Нет, в самом деле – надо кое-что обсудить, – резко посерьёзнев, бросил через плечо сидевший за рулём Радзинский.

– Ч-ч-честное слово! – Руднев хотел чертыхнуться по старой привычке, но вовремя сдержался. – От Романа Аркадьича даже на том свете не спрячешься! – в сердцах бросил он. Потом прикрыл лицо рукой и горько засмеялся. – А ведь и правда – не спрячешься…

Панарин навалился на него сбоку, обнимая.

– Возьми меня с собой, Руди – я ствол прихвачу. Буду Князева во время разговора на мушке держать – как в старые добрые времена…

– Но-но! – пригрозил ему Радзинский. – Ты эти свои бандитские замашки брось! Робин Гуд…

– Я лучше Кирилла Александровича возьму – в качестве заложника, – усмехнулся Руднев, приглаживая мокрые от растаявшего на них снега кудри Панарина. – Это будет самой действенной защитой.

– Если Вам так будет спокойнее – я согласен, – сдержанно улыбнулся, сидевший позади него, Кирилл.

– Я так понимаю, что моё желание тихо и мирно прожить остаток жизни при всём при этом, конечно же, не учитывается? – обречённо уточнил Андрей Константинович с горечью на губах и с тоской в глазах.

– Андрюш, ты свою карту видел?! – бархатисто протянул низким голосом Радзинский и ухмыльнулся. – Какая тихая-мирная жизнь? Что за наивная фантазия?

– Я всё равно не хочу его видеть – ни сейчас, никогда… – страстно прошептал Руднев, устало закрывая глаза.

– Ну… ты можешь на него не смотреть, – хохотнул Радзинский. – Но поговорить придётся.

– Давайте вернёмся к этому разговору попозже. Могу я рассчитывать на такое снисхождение? Хотя бы сегодня…

– Конечно, – неожиданно смутился Радзинский. – Выбрось пока это из головы, Андрюш. Ты прав – у тебя такой день сегодня торжественный, а мы к тебе со всякой рутиной пристаём!

– Простите, – тут же расстроено шепнул Бергер. – Не надо мне было говорить Вам сейчас.

– Давай обойдёмся без этих покаянных стонов, – взмолился Руднев, прижимая руки к груди. – А то ещё утешать тебя придётся. А ведь сегодня я здесь – объект горячего сочувствия. Так что будь любезен, солнышко, сделай счастливое лицо. Мне не нужны конкуренты.

И опять завертелось: Панарин полез обниматься, Бергер залепетал что-то трогательное, Радзинский оглушительно захохотал, и только Николай Николаевич обернулся и посмотрел на своего крестника долгим внимательным взглядом. И Андрея Константиновича внезапно перестала раздражать вся эта непрекращающаяся кутерьма вокруг его персоны. Вместо этого он ощутил горячую благодарность Провидению за то, что все эти люди теперь в его жизни есть. И они никогда его не бросят. Ни при каких обстоятельствах. И Панарину не придётся больше мучиться с ним, терзаясь противоречивыми чувствами. И всё это хорошо. Хорошо весьма. Тов меод (1).

1 Очень хорошо – (иврит).

====== Глава 91. Святая Земля ======

– Как на тебя девушки-то заглядываются! – поразился Ливанов, в очередной раз наблюдая, как только что прошедшая мимо них красавица оборачивается, чтобы бросить на Руднева ещё один томный взгляд.

Андрей Константинович подбросил на ладони несколько светлых камешков, которые подобрал на пляже и смерил Павлушу насмешливым взглядом.

– Если ты снимешь обручальное кольцо, и у тебя появится масса поклонниц.

– Ну, не скромничай! – поморщился тот. – Ты же прекрасно понимаешь, что дело не в кольце!

– А в чём? Просвети меня, Ливанов. – Руднев стоял спиной к морю и глаза его от этого казались синими. Такие же синие блики играли на его чёрных глянцевых волосах.

Павлуша окинул взглядом элегантный силуэт господина адвоката, отмечая про себя, что даже в джинсах тот выглядит аристократично, и тяжко вздохнул.

– Это магия, Руднев.

И они оба расхохотались: беззаботно и счастливо, как и полагается беспечным туристам в таком райском месте, как Эйлат.