Чтение онлайн

Несмотря на недоверие, с которым всегда относятся в начале моей проповеди, кончилось тем, что пятки все-таки удалось поджечь слушателям, съели пуд размоченной овсянки, пуд гороху и безграничное количество бутербродов. Запили сеном (то есть чаем из трав. — Д. В.) и пришли в какое-то электрическое, особенное настроение, которому, конечно, способствовало присутствие Ильи Ефимовича и его слова, озаренные любовью к молодежи. Президент института В. М. Бехтерев (sic! — Д. В.) и профессора пили чай из сена и крапивы и с аппетитом закусывали всеми блюдами. Нас даже сняли в эту минуту. После лекции В. М. Бехтерев показал нам великолепнейший и богатейший по своему научному устройству Психоневрологический институт и Антиалкогольный институт. В тот день мы видели много ласки и много добрых чувств.

Посылаю вам только что вышедшую книжку мою («Райские заветы». — Д. Б.). Напишите, какое на вас она произвела впечатление. Ваш последний номер мне понравился, всегда выношу много хорошего и полезного. Мы, слава Богу, бодры и здоровы, я теперь пережила все стадии вегетарианства и проповедую только сырое питание».

История повторяется и продолжается

Как же напоминают эти события то, что мы сейчас делаем, — съезды, конференции, лекции, мастер-классы, выставки живого питания.

Буквально через месяц я нашел продолжение этой истории!

В книге Петера Бранга нахожу следующие строки: «Окрыленная, по всей видимости, чувством сплоченности вегетарианского сообщества на Первом всероссийском съезде вегетарианцев, проходившем в Москве с 16 по 20 апреля 1913 года, находясь под впечатлением от успешного своего выступления 24 марта в Психоневрологическом институте профессора В. М. Бехтерева, Нордман обращается к знаменитому неврологу и соавтору рефлексологии с предложением учредить кафедру вегетарианства».

Просто не могу не привести это письмо — ярчайший манифест жизни выдающейся женщины:

«Глубокоуважаемый Владимир Михайлович,

<…> Как некогда зря, без применения, расстилался по земле пар и сверкало электричество, так в наши дни по земле носится в воздухе вегетарианство, как оздоровляющая сила природы. И носится, и надвигается.

Во-первых, уже потому, что с каждым днем пробуждается в людях совесть и в связи с этим меняется и точка зрения на убийство. Размножаются также болезни, вызванные мясным питанием, и подымаются цены на продукты животного происхождения.

Схватить бы вегетарианство поскорее за рога, посадить бы в реторты, рассмотреть бы внимательно в микроскоп и наконец громко провозгласить с кафедры как благую весть здоровья, счастья и экономии!!!

Все чувствуют потребность в глубоком научном изучении предмета. Мы все, преклоняющиеся перед Вашей через край бьющей энергией, светлым умом и добрым сердцем, — смотрим на Вас, с упованием и надеждой. Вы единственный в России, который мог бы встать инициатором и основателем вегетарианской кафедры.

Как только дело перейдет в стены Вашего волшебного Института, немедленно отпадут колебания, насмешки и сантиментальности. Старые девы, доморощенные лектора и проповедники кротко возвратятся в дом свой.

Уже через несколько лет Институт будет распылять в народные массы молодых медиков, твердо подкованных знанием и опытом. И мы все и будущие поколения благословят Вас!!!

Глубоко Вас почитающая Наталия Нордман-Северова».

Проект вегетарианской кафедры

Значительное место в проекте этой кафедры занимают сыроедение: научное обоснование живого питания, влияние на организм, психику. Предложено применение множества известных на тот момент способов естественного оздоровления человека.

Если бы этот проект был реализован, то в Петербурге, по всей вероятности, была бы основана первая в мире кафедра вегетарианства. Увы, на пороге была Первая мировая война, и Наталье не удалось реализовать свой грандиозный проект кафедры вегетарианства в Институте Бехтерева.

Кто такая Наталия Нордман-Северова?

Наталия Нордман (писательский псевдоним Северова) родилась в 1863 году в Хельсинки в семье русского адмирала. Примечательно то, что ее крестным отцом стал сам Александр II. Ее деятельность в части сыроедения имела очень мощный резонанс в обществе конца XIX — начала XX века.

В книге Питера Бранда о вегетарианстве в России автор пишет: «Н. Б. Нордман, по единогласному мнению разных критиков, была одной из самых очаровательных женщин начала XX столетия».

В брошюре «Райские заветы» она писала: «К стыду своему, должна признаться, что пришла к идее вегетарианства не моральным путем, а именно через физические страдания. К сорока годам я уже была полукалека».

Она не употребляла мяса, яиц, масла, молока и даже меда. В 1913 году она писала И. Перперу: «Питаюсь сырым и хорошо себя чувствую <…> В среду, когда у нас был Бабин, у нас было последнее слово вегетарианства: все на 30 человек было сырое, ни одной вареной вещи».

Замечательная зарисовка о приемах гостей

«Во всех домах на красивых тарелках и вазах подается подагра и склероз. И хозяева стараются всеми силами привить их приглашенным. На днях мы поехали на скромный завтрак. На седьмом блюде я мысленно решила не принимать больше никаких приглашений. Сколько расходов, сколько хлопот, и все в пользу ожирения и болезней.

А еще я решила никогда более никого не угощать, потому что уже за мороженым почувствовала к хозяйке дома нескрываемую злобу. В продолжение двухчасового сидения за столом она не дала развиться ни одному разговору. Она прервала сотни мыслей, сбила с толку и расстроила не нас одних. Только что кто-нибудь открывал рот — его на корню срезал голос хозяйки — “Почему же вы не берете подливки?” — “Нет, как хотите, я положу вам еще индейки!” — Гость, дико озираясь, вступал в рукопашную борьбу, но погибал в ней безвозвратно. Его тарелка нагружалась через край».

Наталья Нордман обсуждает с Ильей Репиным, своим мужем, откуда же такая традиция обжорства пошла. Репин предполагает, что это исконная русская традиция — с древних времен у царей и вельмож было принято пировать так, чтобы на столе было не менее ста блюд. Далее в главе о культуре и духовности в питании я предложу более подробное обоснование русской традиции праздничного питания.

«С такими чувствами и мыслями вошли мы вчера в Славянский базар завтракать. Ох, эта городская жизнь! Нужно вжиться в ее никотинный воздух, отравиться трупной едой, притупить нравственные чувства, забыть природу, Бога, чтобы быть в состоянии вынести ее. Со вздохом вспомнила бальзамический воздух нашего леса. И небо, и солнце, и звезды дают отблеск в нашем сердце».