Чтение онлайн

Сегодня вечером буду заниматься «Филипком», экспериментировать с рецептами, пока что многие из них существуют только в моей голове, пришло время опробовать их на практике. Конечно, я прочитала уже про сушилку, которой пользуются сыроеды, но пока этим не заморачиваюсь. Не хочу торопиться и пытаться опробовать все, что предлагают на «сыроедческих» сайтах, за один месяц. Во-первых, это невозможно, во-вторых, я стараюсь продвигаться медленно, потому что мне нужно понять потребности именно моего организма и то, как будет выглядеть именно «мое» сыроедение.

Сегодняшний день прошел совсем не по плану. Дело в том, что вчера вечером у меня начались головные боли, каких уже давно не было. Боль была «тупой» и я никак не могла определить ее локализацию, как будто она «перемещалась» в голове. У меня начали стремительно мерзнуть ноги, а боль усиливалась, казалось, что мигрень хочет «пройти» все стадии не за три дня, как обычно, а за три часа.

Я одела шерстяные гольфы и свою домашнюю кофту, которую обычно ношу зимой, и пыталась смотреть телевизор, чтобы как-то отвлечь себя от боли: я не принимаю таблетки. В конце концов пришлось лечь в постель, потому что в горле начало свербить. Подумала, что проснусь совершенно раздавленной и больной, чего со мной тоже давно не было.

Я переживала не из-за того, что должна терпеть боль и дискомфорт, а потому что для домашних я – на «очистительной диете» и должна бы чувствовать себя отлично. Если бы мой муж узнал, как мне плохо, он бы вышел из себя и сказал: «Заканчивай заниматься ерундой и переходи обратно на нормальную еду». Так он говорил, когда я отказалась от всех мясных продуктов, пока не привык к мысли, что к мясу я не вернусь.

Я понимаю, что происходят очистительные процессы, но моя семья думает, что я чувствую себя плохо из-за «этой дурацкой диеты».

Всю ночь мне снились сны, но я их не запомнила, только одну фразу, которая ясно прозвучала в моей голове (откуда она, я не знаю), она до сих пор там: «Вы должны самоинициироваться в самовозрождение». В течение дня, время от времени, эта фраза всплывала в моей памяти и «доконала» меня, завтра буду звонить Ангеле, спрошу ее, она ясновидящая и сможет объяснить, к чему это. На самом деле не очень-то приятно, когда в голове слышишь голос, у меня и других забот хватает.

Утром проснулась поздно. Со своими домашними за завтраком пила соевое молоко с добавлением какао, обычное соевое молоко закончилось. Для моих близких это большой прогресс – пить соевое шоколадное молоко за завтраком вместо кофе, а для меня – шаг назад. Я сидела за столом как «вареная», и не понимала – хочу ли я вообще есть. Кажется, нет. Было сильное желание пойти обратно в постель и снова уснуть. Вместе с тем я понимала, что буду валяться и не засну.

Тогда я занялась йогой. Честно сказать, не хотелось. Мышцы болели, и упражнения не доставляли удовольствия. После двух часов йоги стало легче – и в голове, и в теле вообще. Еще лучше стало после прохладного душа. Была остаточная головная боль, но были и силы вполне активно провести день. Гораздо хуже было бы, если бы я весь день пролежала в постели.

На обед я приготовила куриный гуляш и отварной рис, смешав белый рис с диким в равных пропорциях, а для себя – большую порцию зеленого салата. А после обеда пришла соседка и позвала к себе – поболтать и выпить чашечку кофе.

Раньше мы часто сидели у нее за домом на лужайке, ее муж выносил нам стол, стулья и раскладные кресла, чтобы мы могли позагорать. Иногда мы выпивали целый кофейник и съедали полторта вдвоем. И ведь это была «вегетарианская» еда! Я согласилась зайти к ней: не отказываться же от всех знакомств.

Насыпала в чашку орехи, изюм, сухие абрикосы и пришла к соседке. Она как раз накрывала на стол за домом. Было очень хорошо: ярко зеленая лужайка, цветущие магнолии, запах кофе и творожного торта и так много солнца в этот день. Я присела и сказала, что буду пить чай. Знала, что она держит дома зеленый чай, хотя про себя подумала: при такой ужасной головной боли, которую я пережила вчера, самое подходящее для меня было бы выпить три чашки черного кофе, вроде эспрессо.

Соседка заварила для меня чай. «Что делать с пирогом?» – подумала я. Передо мной на тарелке уже красовался кусочек, правда, небольшой, мы никогда не ели большими кусками. Я зацепила немного десертной ложечкой и положила в рот, держала его на языке и ждала, пока он смочится слюной. Торт превратился в густую «кашицу» и через некоторое время стал горчить, я проглотила его. Снова положила небольшую порцию в рот и держала там некоторое время.

Так делают иногда маленькие дети, когда им приходится есть ненавистную кашу. Родители стоят над ними и следят, чтобы все было съедено. Ребенок берет ложку, кладет кашу в рот и сидит. Затем он снова зачерпывает кашу, снова кладет ее в рот и продолжает сидеть, и вот у него уже во рту две ложки каши. Он делает вид, что ест, и постепенно становится похожим на хомяка: за щеками каша, которая не глотается и не жуется. Под воздействием слюны она превращается в безвкусное месиво, и единственное, чего хочется в этот миг ребенку – выплюнуть кашу обратно. Но нельзя… Родители стоят над душой и следят, уменьшилось ли количество каши в тарелке.

Некоторые дети начинают «прятать» кашу под стол или в карманы, лишь бы ее не есть. Почему я так хорошо об этом знаю? Ну, я ведь тоже была ребенком! Я часами сидела с пережеванной котлетой за щекой, которая никак не хотела глотаться, и меня не выпускали из-за стола. И так как родители понимали, что я давлюсь пережеванным много раз мясом, они заставляли меня запивать его сладким чаем. До сих пор вспоминаю об этом «вкусовом» сочетании с содроганием. Поэтому я никогда не заставляла своих детей есть, когда они не хотели.

Дети, пока их природные привычки не испорчены взрослыми, очень мудры в выборе пищи. Они не едят много, и гораздо чувствительнее к тому, что им подходит. Реклама еды, которую интегрируют в детские передачи, сбивает их с толку и «программирует» на зависимость от сладостей. Результаты этого можно наблюдать в супермаркетах, когда дети устраивают из-за сладкого настоящие истерики с криками: «Купи мне!» Начинаются увещевания родителей, которые иногда заканчиваются рукоприкладством. Родители не могут справиться с детьми, а окружающие думают о том, что дети плохо воспитаны.

Может быть. Но я думаю, что истерик этих можно было бы избежать, если бы родители следили за тем, что смотрит ребенок по телевизору, и вовремя его выключали. Телевизор – это не средство воспитания или способ времяпрепровождения, это средство «программирования».

Поэтому к пятнадцати годам, а то и раньше, зависимость от сладостей плавно переходит в зависимость от сигарет, алкоголя, наркотиков, и некоторые родители проигрывают в борьбе с ними, потому что больной социум слишком силен, чтобы ему противостоять в одиночку.

Я сидела напротив соседки и напоминала сама себе «наказанного» ребенка. Держала размякший торт во рту. Если б я его ела быстро, он бы не превращался в безвкусное месиво на языке, а так как я «экспериментировала», проверяя на вкус любимый некогда продукт неживой пищи, то слюна, обрабатывая содержимое рта, выдала печальный результат: торт на самом деле не был сладким и приятным на вкус, как прежде. Гораздо приятнее держать во рту кусочек банана или манго, и чем дольше его держишь, тем более проникаешься ароматом и вкусом.