Чтение онлайн

Кайон, стоя перед зеркалом, расчесывала волосы, что было нелегкой задачей, так как они широким потоком ниспадали ей почти до талии. Я подошла и встала так, чтобы она смогла увидеть мое отражение в зеркале.

– Я проверила кабинки, - сказала она.
– Кроме нас здесь никого нет.

– И что же ты накопала?

– Поначалу надо сказать, что в своих подозрениях ты была совершенно права. Я прогнала твой разговор с шефом через анализатор голоса. Как только ты упомянула Стоунуолла, показатель напряжения или, если хочешь, стресса стал зашкаливать.

– Да, мне тоже показалось, что его голос начал звучать несколько странно.

– Формулировка не точная, но в целом правильная. Но я нашла кое-что даже более интересное. Мне захотелось узнать, чем занимался шеф сразу после разговора с тобой, поэтому я проверила список всех служебных разговоров. И что, по-твоему, я получила?

– Кайон, давай не будем играть в викторину. Что ты получила?

– Ничего.

– Кайон, я хотела бы узнать подробности.

– Какие могут быть подробности у "ничего"? В течение десяти минут после вашего разговора шефа как будто не было. Он не запрашивал файлы, не звонил по телефону и не диктовал. Вот и получается "ничего".

– Но в это время у него в кабинете мог кто-то находиться. Там мог происходить конфиденциальный разговор.

– Возможно. Но молчание показалось мне подозрительным, и я решила проверить его личный сотовый телефон.

– Ты что...?! Как ты могла пойти на это без санкции?!

– Если перестанешь задавать глупые вопросы, то мне не придется врать, - ответила Кайон с ухмылкой.
– Так или иначе, но твой шеф восемь с половиной минут разговаривал с каким-то человеком, в Башне свободной прессы. Это означает...

– Стоунуолл. О чем они могли говорить? У тебя есть соображения на эту тему?

– Соображения сколько угодно. Только доказательств маловато.

– Если бы это была служебная беседа, то шеф воспользовался бы обычным телефоном.

– Естественно.

– Хорошо, пойдем дальше, - сказала я.
– Итак, они что-то творят под ковром. Весь вопрос в том: хотел ли шеф слить сенатору информацию о нашем расследовании, или он рассчитывал получить какие-то сведения от Стоунуолла.

– Этого я не знаю, - пожала плечами Кайон.

– Почему бы нам, в таком случае, не покопаться в прошлом? Тебе не попадалось никаких сведений о том, что Стоунуолл когда-то протежировал нашему начальнику? Может быть, он использовал свое положение для продвижения шефа по служебной лестнице?

– Трудно сказать. У Дэвисона прелюбопытное прошлое. Он быстро сделал карьеру, но в то же время следует признать, что ему удалось раскрыть несколько весьма серьезных преступлений. Нельзя исключать, что ему специально предоставлялись наиболее перспективные дела. Но никаких доказательств этому я не нашла. Одни лишь восторженные характеристики.

– Какие еще между ними могут быть связи?

– Я просмотрела все возможные варианты. Безрезультатно. Они члены разных клубов, подписаны на разные сайты новостей. Не учились в одной школе. Ничего такого, чтобы их объединяло.

– Хорошо, - сказала я, наполнила раковину умывальника холодной водой и сполоснула лицо.
– Нам надо быть крайне осторожными. Если ты случайно обнаружишь какую-то новую связь между этим делом и Стоунуоллом, держи её при себе до тех пор, пока не переговоришь со мной.

– Так точно, мэм!

– Вольно!
– я осушила лицо бумажной салфеткой и добавила: - А если ты узнаешь, что шеф и сенатор опять говорили по телефону, дай мне знать.

Кайон вышла, а я, выждав примерно минуту, последовала её примеру. Вернувшись в комнату отдыха, я снова взяла чашку, которую успела наполнить еще до появления Кайон. Телевизионная аудитория увеличилась еще на два человека. Ток-шоу Черри Чанг закончилось, и после него давали сводку новостей. Какой-то репортер - естественно блондин - брал интервью у девушки, сторонницы культа Виккан. На неё, оказывается, напала банда подростков, причем нападение было совершено только по религиозным мотивам. Они обозвали её ведьмой, бросили на землю и подожгли волосы. Девушка рассказывала все спокойно и с ужасающими подробностями. После этого был показан сюжет о мальчике-баптисте, попавшим в больницу с переломом нескольких ребер и множественными ушибами. Насколько я поняла, его облик соответствовал описанию внешности одного из тех, кто поджигал волосы девушки. Потрясающе!

Когда, оторвавшись от печальных мыслей, я снова обратилась к экрану какой-то репортер, захлебываясь, тараторил: "...Атланту охватила паника, и страх населения нарастает по мере приближения пятницы, которая на этот раз совпадает с тринадцатым числом месяца!" После этого последовал репортаж из оружейного магазина, владелец которого сказал, что полностью распродал большую часть огнестрельного оружия и боеприпасов.

Я покачала головой. Расследование необходимо заканчивать, как можно скорее.

Вернувшись в конференц-зал, я нацепила на голову прибор связи. Некоторые эксперты подняли на меня глаза.

– Что случилось за время моего отсутствия?
– спросила я.

Одна из женщин в ответ лишь молча пожала плечами, а эксперт-мужчина, так же молча, мотнул головой в сторону дюжины новых мигающих цифр на изображении тела Рейвен.

Я уселась за стол и вывела на экран список дел, требующих моего личного вмешательства. Их оказалось более пятидесяти. Что же, придется заняться бюрократической рутиной. Пробежав глазами список, я выделала дела, который могли подождать. Где-то в середине списка был обозначен звонок Тони с информацией о том, как идет поиск преступника. Решив убить одним махом несколько зайцев, я вместо того, чтобы читать доклад, вызвала его по прибору связи. Прежде чем уговорить Минди соединить меня с лейтенантом Браунингом, мне пришлось выслушать несколько льстивых замечаний в мой адрес. Наконец я услышала голос Тони.

– Браунинг слушает.

– Привет, Тони, говорит Меган. Как у тебя дела?

– Только, только собирался доложить, что закончил допрос родственников жертвы. Полный отчет уже передан в главный файл.

– Скажи мне лишь самое интересное.

– Не знаю, насколько это будет для тебя интересно. Самое любопытное на мой взгляд состоит в том, что жертва вернулась жить в дом родителей через пару месяцев, после того как оставила работу в "Свободной прессе". У родителей сложилось впечатление, что во время работы их дочь испытала какое-то потрясение. Но все разговоры на эту тему она пресекала. Затем она разошлась с семьей. Разрыв произошел, как я понял на... мм... на религиозной почве. Она перестала посещать церковь, а родителям это крайне не нравилось. Одним словом, жертва вернулась в Атланту. Через пару лет обе стороны предприняли попытки примириться, но из этого ничего не получилось. Родители не встречались с дочерью вот уже одиннадцать лет.

– Честно говоря, я нахожу это чрезвычайно интересным, - сказала я. Очень хотелось бы узнать, что за всем этим стояло.

– Согласен, мэм. Дайте мне знать, когда вам удастся это выяснить.

– Как продвигается облава?

– Пока похвастаться нечем. Я попросил офицера, следившего за Бандерсом после выхода того из тюрьмы, поговорить с его дружками. Интерес этого копа ни у кого не вызовет подозрения. Даже Бандерс не встревожится, узнав об этом. Он решит, что это всего лишь обычная проверка. Кроме того, я посадил ребят в штатском во всех местах, где может возникнуть Бандерс. Скорее всего, он проявится где-нибудь в районе Бакхед. Там находятся его излюбленный стрип-клуб, пара любимых баров, и бразильский ресторан, куда он частенько захаживает. Немного выдержки, и он сам придет к нам в руки. Дай мне знать, когда рыбка всплывет на поверхность.