Чтение онлайн

На этом уровне этногенез обладает всеми качествами природного феномена, ибо не исторический процесс порождает его, а он сам зачинает новую цепь закономерности этнической истории, которая через много веков затухает в гомеостатическом равновесии. Эти «толчки» или «взрывы» редки, и наиболее древние известны нам только по Срединным или конечным фазам процессов этногенеза [142] . Поэтому мы ограничились описанием тех, которые можно проследить с достаточной точностью, и воздержались от попыток истолковать явление до тех пор, пока его описание не стало достаточно полным.

Но теперь мы вправе поставить вопрос: а что именно цементирует разных людей, часто непохожих друг на друга, в целостность, называемую этнической? При иной системе отсчета, социальной, эту роль выполняют производственные отношения, обладающие способностью к спонтанному развитию. Но к этническим закономерностям это неприменимо, так как они прерывисты; для этносов существует другая система отсчета, и историческая наука, исследующая события в их связи и последовательности, прекрасно описывающая возникновение и исчезновение социальных институтов, не в состоянии ответить на вопрос: почему афинянину был ближе его враг спартанец, чем мирно торгующий с ним финикиец? Она отметит лишь, что афиняне и спартанцы были эллины, т.е. единый, политически раздробленный этнос, а что такое этнос и чем связаны его члены? – история на это не отвечает [124] .

Но если так и если мы знаем, что этнос – явление природы, то нам следует обратиться к естественным наукам за помощью, хотя бы в отношении методики исследования. И действительно, там мы найдем основу решения проблемы этноса. Это не что иное, как ход мысли и система обобщений, в которых нуждается этнология.

В 1937 г. биолог Л. фон Берталанфи на философском семинаре Чикагского университета выдвинул «теорию открытых систем и состояний подвижного равновесия, которая по существу является расширением обычной физической химии, кинетики и термодинамики» [173, стр. 28] . Однако тогда он не был понят «и спрятал наброски в ящик стола». Лишь после войны построения моделей и обобщения стали насущной необходимостью, и тогда сложилась общая теория систем, частным случаем которой является кибернетика.

Согласно концепции Л. фон Берталанфи, «система есть комплекс элементов, находящихся во взаимодействии» [174, стр. 12] . Практический смысл применения такой абстракции в том, что первичным элементом информации является не отдельно взятый факт, а определенная совокупность фактов, обретающая особые свойства в силу наличия характерных связей, возникающих между фактами. Этот подход нашел применение во многих областях естествознания, в том числе и в биологии. Равным образом он может быть ключом к проблеме целостности этноса, ибо этнология не гуманитарная, а естественная наука.

Понятие «система» в советской науке удачно описано и раскрыто А.А. Малиновским. По его определению, «основное в системе – наличие определенных связей, меняющихся по форме и обусловливающих включение в систему то одних, то других элементов, при условии сохранения преемственности между элементами и типами связи. Система строится из единиц, группировки коих имеют самостоятельное значение: звенья, блоки, подсистемы. Каждая единица является системой низшего порядка (что обеспечивает возможность применения иерархического принципа, позволяющего вести исследование на заданном уровне). Любая система характеризуется по трем направлениям: по особенностям состава элементов, по их числу и по структуре, т.е. по типу связей, объединяющих элементы. Под элементом понимается характеристика единицы, неспособная существовать без связи с данной единицей» [175, стр. 147-150] . Этот тезис позволяет по-новому подойти к предмету.

Использовав определения и подход А.А. Малиновского как своего рода алгебраическую формулу, мы можем подставить в нее нужные значения и получить если не сразу конечное решение, то непосредственное основание для такового. В самом деле, мы имеем право рассматривать этнос как особую систему из социальных и природных единиц с присущими им элементами. Но если так, то этнос – не простое скопище людей, теми или иными чертами похожих друг на друга, а целостность различных по вкусам и способностям людей, продуктов их деятельности, традиций, географической среды, этнического окружения и степени пассионарности, а также ее тенденции к увеличению или уменьшению. Последнее особенно важно, ибо «общим для всех случаев множеств является свойство элементов обладать всеми видами активности, приводящими к образованию статических или динамических структур» [176, стр. 445] . Применение этого подхода к процессам этногенеза позволяет решить проблему «историзма», так как все наблюдаемые факты укладываются в динамическую систему исторического развития, и нам только остается моделировать ту часть всемирной истории, которая непосредственно связана с нашей темой – этногенезом. Для развития общества модель будет другой.

Действительно, неоднократные попытки истолковать этнос как исключительно социальное, равно как и исключительно биологическое явление терпели неудачу потому, что вместо анализа (расчленения) предлагалось упрощение, которое неизбежно заводило исследователя в тупик. Даже в простой речи можно сказать «феодальное общество», но нельзя говорить «валлонское или гасконское общество». И наоборот, выражение «феодальный или капиталистический этнос» – бессмыслица, потому что общественные формы сменяются независимо от продолжительности существования этноса. Различие систем отсчета в социальном и этногенетическом планах находит выражение в общей теории систем. А.А. Малиновский выделяет два типа систем: корпускулярную и жесткофиксированную, – взаимодействующих разными способами [175, стр. 159-164] . Так, «в обществе развиваются типы связей, координирующие его функции (жесткая система). В виде (а в нашем случае в этносе) развитие идет за счет повышения совершенства особей, без ограничения в сроках развития и в пространстве (корпускулярная система). Следовательно, аналогии биологических и социальных уровней не обоснованы» [175, стр. 182] .

Таким образом, мы можем определить реальное наличие этнической целостности как динамическое существование системы корпускулярного типа. Это замкнутая система, где первоначальный заряд энергии (пассионарности) постепенно расходуется, а энтропия непрерывно увеличивается. Поэтому живое вещество или система должна постоянно удалять накапливающуюся энтропию, обмениваясь с окружающей средой энергией и энтропией. Этот обмен регулируется управляющими системами, использующими запасы информации, которые передаются по наследству [177, стр. 112] . В нашем случае роль управляющих систем играет традиция, которая равно взаимодействует с общественной и природной формами движения материи. Передача опыта потомству наблюдается у большинства теплокровных животных. Однако наличие орудий, речи и письменности выделяет человека из числа прочих млекопитающих, а этнос – форма коллективного бытия, присущая лишь человеку.

Применение теории систем позволяет приступить к пересмотру принципа концептуальных моделей глобальной истории. То, что эта задача до сих пор неоднократно ставилась и не получила удовлетворительного решения (Д.Б. Вико, О. Шпенглер, А. Тойнби) [173, стр. 65-67] , не должно отвращать исследователя от продолжения попыток эмпирического обобщения, сколь бы трудны они ни были. В отличие от наших предшественников, выяснявших, как идет процесс, мы имеем возможность ответить на вопрос: что именно подвергается изменению, хотя мы будем иметь принципиально одностороннюю модель, представляющую только определенные аспекты явлений. Но ведь создание концепционных моделей лежит в основе любой исторической интерпретации, что и отличает историю (буквально – «поиск истины») от хроники или простого перечисления событий [173, стр. 68] .

Нашим объектом исследований является не шпенглеровская «душа культуры» и не тойнбиское «умопостигаемое поле исследования» [90, стр. 5] , а этническая система на том или ином уровне [155, стр. 92-95] . Иными словами, непосредственно наблюдаемые этносы – лишь фазы этно-генетических процессов, причиной которых, согласно модели, является взрыв пассионарности, т.е. флуктуация энергии живого вещества биосферы. Явления, следующие за первоначальным толчком или взрывом, как то: расширение ареала, формообразование, затем упрощение структуры и переход к гомеостазу, – при всем разнообразии условий сходно интерпретируются в пределах законного допуска.

Предлагаемый подход позволяет предложить решение «больного» вопроса о взаимоотношении «человека» с географической средой. Признав этнос сложной, многоступенчатой системой, мы имеем право включить в нее кроме людей орудия, которыми они добывают пишу, предметы искусства и научные воззрения, домашних животных и культурные растения. Это будет своеобразный развивающийся антропоценоз, запрограммированный так или иначе условиями, в которых произошел начальный пассионарный взрыв, включая в их число формацию социального спонтанного развития. Следовательно, этнос – не сумма особей, в него входящих, а система связей, объединяющих особи. Эти связи простираются не только в пространстве, но и во времени, но не бесконечно далеком, а ограниченном пассионарным взрывом, вследствие которого создалась данная этническая целостность. Равным образом этнос лимитирован в своем развитии, даже в оптимальных условиях территориальной изоляции, фазой гомеостаза или равновесия со средой как природной, так и этнической, т.е. соседними этносами. Поскольку гомеостатические этносы теряют резистентность, то первое же нарушение равновесия ведет к их распаду, а следовательно, и к гибели системы.