Чтение онлайн

А может, он и правда знал?

Очень дорогой крем.

Чрезмерно дорогой.

Интересно, что в нем такого – за эти деньги?

Истолченный жемчуг? Снег с крыльев ангелов? Слюна розового дельфина-альбиноса, самого редкого животного на Земле?

– Нехорошо, Анастасия, – елейным тоном сказал негодяй Саня. – И всего-то на третий день работы… Неужели удержаться нет сил. Эх, девчата, девчата, и на что вы готовы пойти ради косметики! Ну, довольно разговоров. Пройдемте в кабинет к Акулине.

Девицы смотрели на меня с нескрываемым любопытством, ожидая, вероятно, что я зареву или покраснею до ушей, или хлопнусь в обморок. Но я не чувствовала за собой никакой вины и ничего этого делать не собиралась. Вот еще! Правда, все же хорошо, что Макарова нет в магазине. Хороша из нас была бы парочка – один бессовестный бабник, другая – мелкая воровка!

Акулина была у себя. Она выслушала обстоятельный доклад Сани, кивнула ему:

– Теперь я хочу поговорить с Анастасией с глазу на глаз.

Охранник вышел.

У меня не было ни малейших сомнений в том, что меня немедленно уволят из «Эдема».

Со слов Диляры я знала, что воровство в магазине – тягчайшее из возможных прегрешений. Увольнение за ним следует незамедлительно.

Ну и пусть.

Я и так сделала все, чтобы Стасе тут не служить.

Переспала с начальником, куда уж дальше?

Но все же я должна попытаться. Пусть хотя бы написать заявление по собственному желанию. Лишь бы не по статье. Не испортить Стасину репутацию.

– Акулина, я…

– Я знаю, знаю, – она махнула мне рукой, чтобы я села.

Я опустилась в кресло, недоумевая.

– Вы стали жертвой, как сейчас говорят, подставы. Вы курите?

– Н-нет, – удивилась я. – А впрочем…

Я вспомнила, как Стася курила на балконе, как неумело держала сигаретку в щепоти.

– Угощайтесь.

Акулина достала из ящика стола пачку сигарет, плоское хрустальное блюдце и зажигалку. Мы закурили – Акулина с нескрываемым удовольствием, я – осторожно, стараясь не затягиваться и поглядывая на растущий столбик пепла. Интересно, когда его надо стряхивать по правилам?

– Затушите вашу сигарету, Настя. Раз не курите, то не надо и начинать. Все это жуткая гадость – никотин, алкоголь, все эти дозволенные способы замутнения сознания. А недозволенные – и того хуже. Такая это мерзость, Настя! Вот что: вы постарайтесь выбросить эту неприятную историю из головы. Работайте спокойно. Вы хорошо работаете, с увлечением, мне нравится. А с организаторами этой злосчастной подставы я разберусь, не беспокойтесь. Я сама во многом виновата, но что же делать, Настя, это мой крест…

Я испугалась – мне показалось, она вот-вот расплачется.

– Я понимаю… Я вас понимаю. Не расстраивайтесь только.

– Спасибо, Настя, – прочувствованно сказала Акулина. – Вы славная девушка и добрая такая. Надеюсь, мы с вами станем добрыми друзьями. И не обращайте внимания на этих злых девчонок. Жан Жанович чудесный человек…

Вот уж это мне было все равно!

– Так я пойду?

– Да-да, конечно, идите, если вам нужно. Потом, при более удачных обстоятельствах, мы с вами еще побеседуем.

– Что это с ней? – шепнула мне Диляра, когда я вышла в коридор. Она подслушивала под дверью и даже не находила нужным скрывать это прискорбное обстоятельство. – Что случилось с Акулой? Она в жизни не была такой шелковой! Ты что – принцесса Монако инкогнито?

Диляра не подозревала, насколько близка она была к истине.

– Понятия не имею, – ответила я.

У меня начинало зреть некое, вполне определенное подозрение…

Пока я ехала домой, Макаров позвонил мне четыре раза.

Но я сбрасывала звонок.

Что бы он ни хотел сказать мне, это не имело никакого значения.

Может быть, он собирался назначить новую встречу, исполненную шаблонной любви.

Или предложить мне остаться друзьями.

У меня не было желания его слушать.

Мне хотелось разом есть, спать и плакать.

В подъезде вкусно пахло тушеным мясом.

Я открыла дверь и поняла, что запах идет из моей квартиры.

Из Стасиной квартиры.

Там явно кто-то был. Кто-то возился на кухне, позвякивая посудой. Может быть, это пробрался вор, чтобы поживиться столовым серебром?

Но вот какая закавыка – у Стаси нет столового серебра.

Да и к тому же, какой вор станет готовить на чужой кухне превосходный венгерский гуляш с красным перцем и зеленой фасолью, фирменное блюдо Ирины Давыдовны?

Ответ вы и сами знаете, не так ли?

Ирина Давыдовна вышла мне навстречу из кухни и сказала:

– Здравствуй, детка. Что это никак я не могу у вас лаврового листа найти. Есть лавровый лист?

– Вы… Я… Как…

– Александрина, ну что ты так разволновалась, чудачка? Неужели ты предполагала, что отец не знает, где тебя искать?

– А он знает?

– Ну, конечно же.

– Почему же тогда?..

– Почему он не вернул тебя, ты это хочешь спросить?

– Да.

– Ну, так ведь таково было твое решение. А он всегда с уважением относился к твоим решениям.

– Я…

И вдруг я поняла, что она была права.

Аптекарь с уважением относился к моим решениям.

Когда я давала себе труд что-то вообще решать.

Иметь свое мнение, а не ждать приказа.

…Интересно, отец знал, что я провела ночь у Макарова?

Мне больше не хотелось ни о чем думать. Я подошла и обняла Ирину Давыдовну. Я положила голову ей на плечо и наконец заревела. Громко, как в детстве. Я выплакала до донышка все обиды и огорчения сегодняшнего дня. И когда последняя слезинка выкатилась из глаз, я подняла голову и сказала:

– А он знает, что ты здесь?

– Он меня и прислал, – вздохнула Ирина. – Сам не решился. Говорит – если Александрина не хотела меня видеть… Доктор… Павкин сказал ему, что ты такая нервная из-за того, что не чувствуешь себя свободной. И еще одна есть причина. Девочка моя, мы бы вас не потревожили, так ведь беда стряслась. Пойдем, я тебе положу кушать. Похудела ты как, бедненькая моя, бегляночка.