Чтение онлайн

Ник снова хмурится.

— А когда оно придет, Надь? Когда ты поймешь, что у нас с тобой настолько серьезно, чтобы сообщить остальным?

— Я… Я не знаю. Просто…

Он высвобождает руку.

— Просто ты так и думаешь, что я легкомысленный мажор, который решил развлечься с тобой, так? И что брошу тебя, как только мне надоест?

— Нет, Ник, я так не думаю…

— Тогда почему не расскажзываешь?

Я молчу, он усмехается. Я сама не знаю, почему. У нас с Ником все так хорошо, а я отчего-то уверена, как только мама узнает, все сломается. Она будет давить, мы поссоримся… А я не хочу ссориться с ней.

— Знаешь, Надь, — Ник кивает каким-то своим мыслям. — Я поеду. Устал.

— Ник… — смотрю на него. — У нас же все нормально?

Он криво улыбается.

— Конечно, нормально.

Тянусь и аккуратно целую его. Не сразу, но он отвечает. От поцелуя остается странное ощущение безысходности, но я уверяю себя, что накручиваю. Несколько раз оборачиваюсь до поворота за дом. Ник смотрит мне вслед, но в бьющем свете фар разглядеть его лицо почти невозмозможно.

Домой захожу с тяжестью на сердце. Кажется, все спят. Вот и хорошо. Проскальзываю в кухню и вздрагиваю: мама сидит за столом. Черт, почему она не включает свет, я так в обморок грохнусь когда-нибудь!

— Ты чего не спишь? — спрашиваю тихо.

— Можешь не шептать, отец уехал на неделю в Покровское, сосед говорит, там сейчас замечательная рыбалка.

— Здорово, — достаю из холодильника кефир и, включив лампочку на вытяжке, наливаю в стакан.

Хочется есть, но как только вижу запеченную курицу, подкатывает тошнота. Определенно, мне надо отдохнуть, пересмотреть график сна и рацион.

— Поедешь к нему на выходные? — спрашиваю, потому что тишина угнетает.

Оборачиваюсь к маме и застываю, не донеся стакан до рта. Я знаю этот ее вид — он не сулит ничего хорошего.

— Что-то случилось? — спрашиваю, чувствуя, как в области сердца как будто начинает дрожать.

— Ты мне скажи, — спокойно говорит мать, выставив перед собой руки и разглядывая свежий маникюр. — Звонила сегодня в ваш деканат, оказалось, никому ты там не помогаешь. И после последнего экзамена тебя вообще в университете не видели.

Я отставляю стакан, прикрывая глаза. Нервозность сбивает дыхание.

— Так что же случилось, Надежда?

О, как я ненеавижу это ее “Надежда”. Это значит — как раз никакой надежды на то, что все будет хорошо.

— Мам, я… — подыскиваю слова и не нахожу.

Я не умею врать, потому никогда этим и не занималась. Вот и сейчас пожинаю плоды неумения: у меня нет никакого объяснения такому поведению. Я хочу сказать, никакого объяснения, которое могло бы заставить маму смягчиться.

Снова повисает тишина. Чувствую себя так, словно лечу в бездну. Хочется поскорее разбиться уже, честное слово.

— Советую признаться, Надежда, — наконец говорит мама. — Нет никакого смысла молчать.

А я не могу. Вот не могу, и все. Я знаю, меня ждет наказание за ложь, но если мама узнает, почему я врала… Даже не хочу думать. Ник наседает, даже не понимая, что правда сделает только хуже. Я же знаю это на сто процентов.

— Я не делаю ничего плохого, мам, — говорю наконец. — Просто захотелось пожить для себя. Я очень устала от учебы и работы. Это сложно…

— Ну раз ты пропадаешь целыми днями, значит, не так уж и сложно. Я в твоем возрасте…

— Мам, не надо, пожалуйста. Я просто гуляю… С друзьями.

Мама нависает надо мной, я сжимаю зубы, становится нечем дышать. Боюсь поднять глаза.

— Алкоголь? Наркотики? Смотри на меня, Надежда, когда я с тобой разговариваю.

Поднимаю глаза, полные слез.

— Я ничего не употребляю, мам. Честное слово.

— Секс?

Щеки трогает румянец, мне нет смысла говорить хоть что-то, мама понимает и так.

— Все понятно, — качает головой. — Все с тобой понятно. Ты хотя бы предохраняешься?

— Мам!

— Не надо мамкать! Я ведь сто раз тебе говорила, Надежда… — она прерывает сама себя, отходит, прикладывая руку ко лбу, качает головой. Потом поворачивается ко мне. — Телефон.

— Что? — не понимаю я.

— Телефон давай. Ты под домашним арестом.

— Что? — снова повторяю я. На большее от абсурдности происходящего меня не хватает.

— Что слышала. До конца недели будешь сидеть дома. Телефон и ноутбук я забираю.

— Ты не имеешь права… — начинаю я, но мама меня обрывает:

— Я тебя не так воспитывала, Надежда! Совсем не так! Твой отец был моим первым мужчиной! И единственным! А ты… Сколько вы были знакомы, прежде чем ты прыгнула в постель?

Я открываю рот, но ничего не могу сказать.

— Месяц? Неделю? — продолжает мать. — Это по-твоему серьезные отношения, да? Он у тебя хотя бы первый? — Мам… — уже шепчу я, не в силах сдерживать слезы.

— Вот так и твоя тетка залетела, — продолжает она. — Тоже мамкала и слезы лила, любовь у нее. Ты чем вообще думаешь, а? Чем? А если он тебя заразит чем? Или того хуже, забеременеешь!