Чтение онлайн

— Что случилось, Соули? — с недоумением уставился на меня Тристан.

— Я тут кое-что вспомнила и мне просто необходимо срочно попасть в библиотеку, и нет, дело мне может подождать до утра. Опять всплывет что-нибудь, что может меня отвлечь, — ответила я на вопрос. Всецело доверяя мне Тристан подал мне руку, я нацепила туфельки и мы в третьем леоре ночи, отправились исследовать коллекцию книг Цесса по кровавым проклятиям.

В библиотеке найти книгу удалось не сразу, огромное собрание фолиантов в хранилище сбивало с толку. Объяснив маркизу как выглядит книга мы стали просто вытаскивать из общей кипы подходящие по описанию и складывать на низком столике из полированной яблони. Прошерстив весь отдел дважды я спустилась с лесенки и начала сортировку книг, нужная никак не находилась, а стопка на столе почти закончилась.

Та, что я искала, в общей куче оказалась предпоследней, черная кожа, ребристая гравировка красным золотом, больше шестиста страниц. Не медля ни квази я раскрыла её и стала судорожно листать. Тристан все это время сидел рядом и зная, как важно мне сейчас сосредоточится, старался не отвлекать. Когда я нашла в тексте то, что искала, тонкие волоски на руках встали дыбом, а по шее и позвоночнику побежали ледяные мурашки. Все проклятья, так или иначе, имели какое-то визуальное проявление, остаточная магия всегда проявлялась на ауре и именно поэтому можно было определить характер заклятья. Очень многое зависело от магической мощи того, кто его наводил. У человека в ауре могло присутствовать только крошечное пятнышко тьмы, или чернота могла обволакивать один какой-то орган, который был слабее другого, или человек просто слабел здоровьем, лишался удачи, терял что-то важное для него. Смертельное проклятье на крови, такой силы как у Тристана в живую я не видела никогда, и в дневнике рода я нашла краткое упоминание о книге, в которой было описание нечто подобного. Я тоже, когда-то давно читала эту книгу, она была одной из тех, что Жан привез мне в самом начале становления дара. Тогда я не особо вчитывалась в главы, а лишь листала картинки, схемы и зарисовки. Теперь же, подробно изучив, и не пропустив ни одного слова я поняла несколько вещей:

Первое — только отдав свою жизнь за возможность проклятия, у ведьмы получилось бы наложить бич такой неведомой силы, оно приносит вред не только тому, кто является его обладателем, но и всем тем, кто рядом.

Второе — заклятье очень древнее, и было наложено давно.

Третье — только один ведьмовской род обладал такой силой. Сейчас их потомков почти не осталось, но ещё триста лет назад они жили в предместьях Альбасетте, что подтверждает второй пункт.

Когда я поделилась своими выводами с Тристаном, он сказал что в семейных архивах было упоминание об этом крошечном городке, но по какому поводу он не помнит.

— Послезавтра, после празднования Зимника, я отправлюсь в фамильное поместье. Ты хочешь поехать со мной?

Конечно же я хотела.

Ночевать в городской особняк Тристан не поехал. Я не пустила. Тем приятнее было просыпаться, осознавая ещё сонным разумом, что твой мужчина провел ночь в твоей постели.

Лёжа с закрытыми глазами, я ярче чувствовала его присутствие. Теплое дыханье щекотало мою макушку. Ласковыми, нежными, пархающими движениями самых кончиков пальцев, Тристан гладил мое обнаженное плечо, крошечные искорки удовольствия зажигались по всему рисунку, что тщательно выводил по коже мой мужчина. Я хрипло застонала со сна, обозначая, что я больше не сплю. Тристан тихо засмеялся, обозвал соней, наклонившись к уху, и поцеловал нежную мочку, покусывая зубами розовую раковину. Я распахнула глаза и встретила горящий желанием взгляд синих глаз. Осторожными движениями он распутал завязки шелковой камизы, освобождая по одной тоненькой ленточке за раз. Когда его горячие пальцы пробрались под гладкую ткань, я подрагивала от предвкушения, а нежные полушария и розовые вершинки сами просились в его руки. Я подняла руку, и тыльной стороной ладони провела по темной щетине, не совладав с искушением, вновь пропустила длинные пряди меж пальцев и пощекотала хвостиком волос нос мужчины. Его взгляд ни на квази не сделался игривым. Словно во сне, он распахнул короткий пеньюар и стал целовать, опаляя поцелуями белую кожу. Его твердая грудь прижималсь к моим разведённым бёдрам, я поддалась вперёд, не желая играть пассивную роль. Он отстранился, сделал пальчиком предуприждающий жест, как бранят малышей, и вновь вернулся к груди. Кожа к коже. О, этот сладкий грех. Он ласкал мою грудь самозабвенно, без остатка и с видимым удовольствием подводил меня к грани. Покусывая соски, и тут же лаская их в ответ шершавым языком, всасывая розовую жемчужину, он мял полное полукружия, особое внимание уделяя крошечной родинке на одной из них. Он водил чуткими пальцами по клетке груди и спустился к пупку, рисуя горячим языком, и дуя на влажные следы. Я приготовилась к жаркому вторжению его языка, когда он спустился к моей сердцевине и целуя, лизнул влажные губки. Но… Он минул место сосредоточия всех моих желаний и стремлений, и спустился к лодыжкам и ступням. Прикусил мизинчик, поцеловал пяточку, затем выпирающую косточку ступни, не отнимая губ, поднялся выше и лизнул ямочку под коленкой и прошёлся долгой, мучительно долгой дорожкой влажных поцелуев от колена к сочащимся влагой лепесткам, по внутренней стороне бедра. Я комкала простыни, стонала и выгибалась, податливая его ласке. Искры желания давно переросли в костер, и я опасалась сгореть до пепла в его огне.

Ему стоило только прислониться к моей жаждущей его внимания плоти, надавить на пульсирующий от возбуждения бутон языком, как я взорвалась фейерверком оргазма выкрикивая его имя и содрагаясь в сладких конвульсиях. Немного придя в себя, я поймала полыхающий в его глазах сапфировый пожар. Лоб Тристана покрылся испариной, руки крепко сжимали мои бедра, улыбка была хищной — контроль над зверем давался ему с трудом.

— Чего же ты ждёшь? — Спросила я и шире развела ноги. Одним молниеносным движением он придвинулся глубже, где влажная, гладкая плоть встретилась с бархатной сталью. Он наклонился и вновь поцеловал меня в губы, одновременно с я зыком в мой рот, его твёрдый член проник в меня. Глубоко, и в то же время нежно, быстро, и в то же время аккуратно, он насаживал меня на свою длинну, моя плоть обхватывала его сильную мощь, и я двигалась ему навстречу бедрами в своем стремлении вобрать в себя ещё немного, ещё больше горячего удовольствия. Замерев на мгновение, он яростно зарычал, на руках вздымались вены от усилия сдержаться, продлить хоть немного…но я хотела все и сейчас, я жаляще укусила его за сосок и с громким капитулирующим хрипом Тристан излился в меня, продолжая двигаться до тех пор, пока вторая волна цунами оргазма не накрыла и меня. Надсадно дыша и пытаясь привести сознание в чувство я гладила по влажной спине мужчину, который шептал мне нежности и соленые глупости о моей "внутренней красоте". Счастливо откинувшись на кровать Тристан Силье сказал:

— Я люблю тебя, Соули.

— И я люблю тебя. — Ответила я и улыбнулась.

Тристан, стараясь не побескоить меня в чуткой дрёме, тихонечко оделся и ушел. Перед отъездом ему нужно было решить массу накопившихся дел: оставить несколько распоряжений, поговорить с Рэйджеи и подать ему рапорт о краткосрочном отпуске, закончить трудный политический отчёт о предательстве второго человека в государстве — он был слишком близок к правящей верхушке, и доверить слова бумаге мог только непосредственный свидетель его бесчинств, а собранные доказательства отправить в хранилище улик… Да, в конце концов, одеться, соответственно торжественному случаю.

После бессонной ночи насыщенной событиями и сладкого блаженства утра, я долго нежилась в кровати не желая разрушать хрупкий момент счастья, окутывавшего меня словно теплый золотистый туман. Перебирая вчерашние события в голове, меня переполняла невероятная нежность и эйфория ласкового утра.

Сегодня, впервые в своей жизни, я собиралась посетить Зимник во дворце, и меня будет сопровождать не вечный вынужденный наперсник — брат, а мой любимый. Когда я вдруг спохватилась, до праздника оставалось всего несколько леоров, я поспешно поднялась с теплого ложа и отправилась приводить себя в порядок, мне так хотелось добавить немного лёгкого, воздушного зефира в густой, пряный тай своей жизни. Туалет от гениальной Вероник дождался своего часа и после долгой, расслабляющей ванной с любимыми экзотическими маслами, легкого расслабляющего массажа и маникюра, я с нетерпением открыла коробку обшитую черным шелком. Завёрнутый в лёгкий молочный атлас внутри лежал самый чувственный, соблазнительный и невероятно красивый комплект из когда-либо виденных мной.

Темное серебро, как пушистый снег в лунном свете, загадочно мерцало. Шантильное кружево с нежными ресничками в сочетании с тончайшей сеточкой, и дополненное нежнейшей вышивкой, делали сет сладостно греховным. Великолепное бра инкрустированное белым жемчугом и мелким стеклярусом идеально поддерживало полную грудь, трусики из той же ткани были прозрачными и имели шёлковые завязки, вышитые мелкими слезами русалок, по бокам. Пояс, который я впервые надела, заменив им привычные подвязки, был удивительно удобным и сексуальным, а шелковые белые чулочки, вышитые крошечными снежинками и украшенные прозрачным горным хрусталем и мелким жемчугом, заставили меня потрясённо замереть. Нежная, утонченная красота сочеталась с изысканной элегантностью. Я покрутились перед зеркалом и радостно рассмеялась.

Платье, созданное Вероник специально для Зимника было из аксамита*. Серебряное, со сложным рисунком, который напоминал морозные узоры, обсыпанные берильевой крошкой и сапфирами мерцало и переливалось в свете магкристаллов. Фасон платья подчеркивал тонкую талию, низкий вырез — полную грудь, никогда я ещё не чувствовала себя такой неземной красавицей. Служанка подняла мои волосы наверх, оставив несколько прядей виться над висками. Прическа была простая, но черезвычайно шла к сложному, переплетению завитков кружева. Капнув за уши, на грудь и запястья несколько капель густого масла иланга-иланга, я игриво покружилась в пленительном аромате.

Я порывисто распахнула створку большого, во весь рост окна, выходящего комнат к главной подъездной алее цесского дворца. На праздник прибывали все новые кареты, доставляющие празднично наряженных гостей. С такой высоты они смотрелись хрупкими, разноцветными ёлочными игрушками, которые кружились в искристой снежной кутерьме, переливаясь словно Сияние севера, всеми известными цветами. Ах, если бы здесь была Лилит, — вьюга бы упорядочила бы свой хаотичный, суетливый танец. Драгоценные снежинки подчиняясь безусловной силе мага, исполнили бы страстное танго с белым огнем, приветственно взмывающим в чашах, выставленных вдоль дороги. С детской непосредственностью, она бы попросила стихии подарить немного волшебства окунувшимся в сказку гостям.

Замечтавшись, я обернулась только тогда, когда услышала скрип открывающейся двери и в покои вошёл Тристан. Он был одет в великолепный классический монохромный костюм, который ему очень шёл. В его руках было две коробки. Одна поменьше, была из синего льда, внутри были жемчужные розы, источающие пленительный аромат. Второй, немного волнуясь мой маркиз, подал мне темно-синюют бархатную коробку. Плоскую и прямоугольную. Я приняла её.

— Соули, ты всё для меня. Ты — моя душа, мое сердце, моя жизнь, — произнес Тристан. — Прежде чем ты её откроешь, я хочу чтобы ты знала, если есть хоть малейший шанс провести эту жизнь с тобой, я им воспользуюсь. — На квази замолчав, Тристан хрипло продолжил, — Это колье переходит по женской линии в нашей семье уже шесть сотен терилов. Оно твоё. Я взял на себя смелость и заказал подходящие к нему серьги.