Чтение онлайн

— Что, если и ты убежишь отсюда? — спросила Джудит хрупкую фигурку, зажав ее в руке.

Она увезет грациозную прелестницу контрабандой в своем чемодане. Вторая разрозненная пара — после разбитой вазы — станет для Роберта единственным напоминанием о том, что она, Джудит, жила в этом доме. Возможно, какое-то время он будет скучать по ней, но, конечно, не настолько, чтобы просить ее вернуться. И не дай ей Бог сорваться и заговорить о своих чувствах. Стоит лишь начать, и она не сможет остановиться. Она будет цепляться за него, умолять о любви, хотя бы самой малой. И позор такого расставания останется с ней до конца ее жизни.

Джудит уже была на верху лестницы, когда отворилась дверь и вошел Роберт. И вместе с ним будто ворвалась буря: его шаги взорвали тишину, воздух словно завибрировал. Джудит подошла к балюстраде и ухватилась за нее — не держали ноги. Наверное, не стоило пить шампанское, мелькнула мысль.

Роберт приблизился к Джудит, взял ее за локоть и молча увлек в спальню. Конечно, он сразу увидел открытый чемодан на полу, полупустую бутылку и стакан на ковре. Джудит воровато поставила Коломбину на комод — у нее так тряслись руки, что она боялась уронить фигурку, — и повернулась к Роберту. Он был абсолютно спокоен, а она дрожала, как лист на ветру.

— Я хочу уехать, — сказала Джудит. — Должно быть, тебе это уже известно. Ты ведь обо всем знаешь наперед, не так ли? Ты знал, что я поеду к Луиз, что я буду в клубе… Наверное, у тебя всюду шпионы.

— Разве твои действия трудно предугадать? Да, я знал, что Грей будет просить у тебя денег и что ты их не дашь; знал, что при первой возможности попытаешься увидеться с сестрой…

Ничего не скажешь, пронеслось в голове Джудит, он и в самом деле хорошо меня понимает. Хотя, что касается Эрбана…

— Ты прав, но только наполовину.

— А теперь я догадался, что ты захочешь уехать.

— Да, я уезжаю.

— Из-за утренней газеты?

Рыдания подступили так стремительно, что Джудит не успела справиться с собой. Она не могла, не хотела признаться Роберту в том, что как последняя дура влюбилась в него, а потому бессвязно, сбивчиво, стала говорить глупости:

— Может быть, снимок в газете лишь подстегнул мое решение. Я понимаю, эта часть твоей жизни меня не касается. У нас ведь брак по расчету… Я помню, помню об этом и дозволенных границ не перехожу… Но я тебя вообще не знаю. А в последние дни вдруг осознала, что просто боюсь тебя…

— Что?..

— Да, да… боюсь. У меня никогда не было полной уверенности, что ты действительно не собирался избавиться от конкурента. Помнишь наш разговор на благотворительном балу? Наверное, ты женился на мне, чтобы заставить меня молчать.

Роберт недоуменно смотрел на нее.

— Думаю, ты пьяна сильнее, чем кажется, — протянул он наконец. — Да ты хоть знаешь, с кем я тогда разговаривал?

До сих пор Джудит ни разу не вспомнила о том человеке. Она покачала головой.

— С Лорансом. Они с Кейт двадцать с лишним лет арендовали ту самую гостиницу, где мы с тобой провели чудесную неделю. Владельцы решили продать ее, и я поддержал Лоранса деньгами. Разве он похож на наемного убийцу?

— Конечно нет.

— А что касается моего прошлого… Да, ты действительно почти ничего обо мне не знаешь.

Роберт заходил по комнате стремительными размашистыми шагами, отчего большая комната как будто уменьшилась и стала напоминать клетку, в которой тесно большому сильному хищнику.

— Я сам мало о себе знаю. Мои родители были бедные, но честные люди. Отец служил в банке, а мать хозяйничала по дому. Оба рано осиротели и воспитывались в детском доме. Там они и встретились. — Обычная медлительная манера речи изменила Роберту, он говорил быстро, взволнованно. — Возможно, мой отец был откуда-то из Южной Европы, я унаследовал от него смуглую кожу и темные волосы. Ты это хотела знать? — Роберт перестал метаться по комнате и резко спросил: — Куда ты собиралась ехать?

— Не знаю, — прошептала Джудит, боясь вновь разрыдаться.

— С Эрбаном Греем?

От злости слезы у нее на глазах высохли, голосовые связки окрепли, и Джудит закричала:

— Прекрати! Прекрати пороть ерунду! Что такое Эрбан Грей? Это ребенок, который никогда не вырастет. Мозгов у него не больше, чем у курицы. Я бы пальцем до него не дотронулась, будь он даже свободен как птица! — Ее трясло от ярости. — Будь он даже единственным мужчиной на земле!

— Почему ты не сказала этого тогда? — недоверчиво спросил Роберт.

— Я сказала… я сказала, что чудовищно даже думать об этом, но ты был убежден в своей правоте и ничего не хотел слышать. И разве ты не понимаешь, как оскорбительны подобные оправдания?

Роберт еще раз прошелся по комнате и остановился перед Джудит.

— Насчет фотографии… — сказал он. — Я обедал в этом отеле — деловая встреча, и тут объявилась Вернал. Я не назначал ей свидания. И не видел фотографа.

— А орхидея на лацкане ее пиджака? Я позвонила ей поблагодарить за тот цветок, что она мне прислала, и Вернал сказала, что один ее очень хороший друг присылает их ей по «особым случаям».

— Бьюсь об заклад, ее друзья так и делают.

— Разве не ты?

— Не в последние полгода.

Они смотрели друг на друга, и через все сомнения, недомолвки, обиды пробивалась надежда: может быть, еще не все потеряно, может быть, еще удастся что-то изменить.

— Послать тебе орхидею — вполне в духе Вернал. Мне хотелось тогда свернуть ей шею.

Значит, это орхидея разозлила его, а не разбитая ваза, догадалась Джудит.

— Но вчера, — продолжал Роберт, — она превзошла самое себя. Разузнать про деловую встречу… Отыскать фотографа… Сочинить эту дурацкую подпись… Должно быть, теперь Вернал вне себя от радости и с нетерпением ожидает, как будут развиваться события.

Роберт обнял Джудит за плечи, и она позволила усадить себя на софу. Джудит потупилась, глядя на свои руки, сложенные на коленях, а Роберт смотрел на нее.