Чтение онлайн

После того, как Лилю увели, досмотр багажа продолжился в таком же неторопливом темпе и с такой же тщательностью.

– Что-то вы подозрительно мало вещей везете. Вон другие везут сколько. да еще одеты в три шубы.
– снова решил навести контакт таможенник . А вдруг голос дрогнет или еще что-нибудь покажется подозрительным, а может дадут повод послать на личный досмотр. Это тоже развлечение, и почувствовать себя вершителем судеб, ой как приятно.

– Ну это. Кто что заработал в этой жизни.
– ответил отец.

– А вы что же плохо работали или вам мало платили?

– Да нет работали хорошо и платили достаточно.

– Так если вы всем довольны. То почему уезжаете? Вы же Родину покидаете навсегда. Вам знакомо такое слово ностальгия? Сколько таких в свое время уехали, а потом просились назад.

– Может и просился кто-нибудь, но другие устраивались.
– отец держался, не поддавался ни на какие провокации.

Таможенник продолжал не спеша перебирать вещи.

– Может я проверенные вещи могу складывать назад в баулы?
– спросил Семен.

– Ни в коем случае.

– Почему? Вы же проверили.

– А вдруг вы что-то запрещенное положите в баул из кармана. Вы народ ушлый.

– Вот потому что вы думаете, что мы народ ушлый и отличаемся от вас, поэтому и хотим соединиться со своим народом.

– Я не сказал, что все вы ушлые и хитрые. Это касается только эмигрантов. Очень много евреев честно живут и работают у нас, а вот другие уезжают. Им, видите ли, там будет медом намазано.

– Вот видите, вы сами сказали, у вас, а я хочу чтобы и у меня, а если не у меня, то у моих детей и внуков тоже было у нас.

– Что-то вы сильно разговорились. Может тоже хотите на личный досмотр попасть?

– Это в вашей власти, решите, что нужно пойти -пойду.

Таможенник довольно ухмыльнулся, все-таки этот умник признал его власть над собой.

В это время вернулась с досмотра жена Семена.

– Сема, я такого унижения никогда не испытывала. Я такое читала только в книгах о Холокосте, когда евреев заставляли раздеваться, проверяли все и везде.

Вот этого отец Кости выдержать уже не смог

– Успокойся Лиля. Они немногим отличаются от тех, про кого ты читала. Но надо пройти нам и через это, чтобы еще раз удостовериться в правильности нашего шага. И как бы нам не было там на первых порах трудно, мы вспомним этот досмотр и будем радоваться тому, что мы очень далеко от них и им нас уже не достать.

Услышав это, таможенник обрадовался и с гадливой улыбкой произнес

– А чтобы тебе, - он даже не заметил, как перешел на ты, - лучше запомнился этот день и чтобы ты не мог судить только по рассказам твоей жены, что такое личный досмотр, то пройди и ты эту приятную процедуру.

И подал знак, после которого подошли к Семену двое мужчин в форме и попросили пройти в отдельную комнату.

– Вот за это, вам, гражданин таможенник, большое спасибо. А то мне было обидно и стыдно перед женой. Она прошла, а я нет, не по-джентельменски как-то это получается, не по-мужски.

– О, так надо было раньше самому попроситься. А то лясы точим, время зазря теряем.

– Это вы теряете, а я опыт получил бесценный.

Костя все это время слушал, но как только хотел что-нибудь сказать, отец его одергивал.

Семена увели на досмотр, а таможенник сказал матери:

– Все гражданка, можете свои вещи складывать, пока все уложите, глядишь, и ваш муж вернется. Пойдете на паспортный контроль. А там уже прощайте родные места, прощайте друзья. Спасибо Родине за то, что она вас вырастила, дала образование. Небось, квартиру бесплатную имели и по санаториям два раза в год ездили.

А вы Родину предаете. Потому что там, кто-то сказал, сытнее кормят.

– Все правильно вы говорите, вот только ошиблись малость, по санаториям мы ездили четыре раза в год, зимой, весной, летом и осенью. И так нам эти санатории надоели, что решили и квартиру назад вернуть и деньги три года зарабатывать, что бы за бесплатные дипломы заплатить и уехать как можно дальше от всех этих благ.

– Мама, успокойся. Ничего ты им не докажешь.
– сказал Костя.

– Вот один только ваш сын умный, не лезет на рожон.

– Вы мне не сделали комплимент, но я очень уважаю своих родителей, и поэтому никогда их не перебиваю. Но всегда с ними согласен, а в этом случае- тем более. Вы старались унизить нас, а унизились сами и находитесь ниже плинтуса. Сейчас вы этого не поймете. Но в будущем, может, ваши дети вам растолкуют.

– Ах вот ты какой. Ну что ж. Пусть тебя тоже тщательно досмотрят.
– и привычно подал знак своим подчиненным.

– Вы не имеете права, он несовершеннолетний.
– закричала мама.

– А что ты, не могла своему киндеру несовершеннолетнему в задницу бриллиант засунуть?

И он уже не стесняясь, засмеялся громко на весь зал.

Костю завели в комнату, приказали полностью раздеться, потом тщательно проверили одежду. Все это время парень стол голый на цементном полу.

После этого приказали открыть рот и проверили пальцем в резиновой перчатке всю полость.

Дальше попросили согнуться, но и этим дело не закончилось, еще надо было несколько раз подпрыгнуть. И только после этого отдали одежду и разрешили одеться и присоединиться к родителям.

Костя вышел из комнаты оглушенный, но ему не было стыдно, он очень жалел своих родителей, которым пришлось пройти точно такую же процедуру. Особенно маму.

Когда он подошел к родителям, они молча сдали багаж и пошли на паспортный контроль, там тоже долго сверяли их лица с фотографиями, вклеенными в визу, но это уже было ерундой по сравнению с тем,через что им пришлось пройти.

Наконец они прошли через вертушку и оказались в зале ожидания для иностранцев. В ларьках было все, о чем и мечтать было невозможно, но пока они могли только на все это смотреть.

Кто-то сказал: Господа евреи, а вы знаете, мы уже не в Советском Союзе.

Люди начали громко разговаривать, смеяться. Сразу забылись все сегодняшние унижения.

Люди уже почувствовали себя свободными

АСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Прямого сообщения между Израилем и СССР не было. Поэтому самолет с эмигрантами летел в Рим.

В самолете люди разговаривали в основном на тему, где обосноваться.

Среди всех эмигрантов было несколько религиозных семей, для которых этот вопрос не стоял, их конечным пунктом был Израиль. Были среди пассажиров этого лайнера убежденные сионисты, тем тоже было ясно куда лететь, но довольно большую часть эмигрантов составляли люди без каких-то убеждений, были и смешанные семьи, вот они и вели разговоры, про то, кто что слышал об Израиле.