Чтение онлайн

– Хорошая всё-таки вещь!

Я кивнул головой.

– Эту привезли из Индии. Я выбирал самого лучшего качества. Когда куришь её, вспоминаются всякие странные эпизоды вместе с цветом и запахом. Вот такая штука!

При этом память: - до сих пор он несколько раз щёлкнул пальцами, выдерживая небольшие паузы, - :совершенно изменяется. Вы так не думаете?

Я согласился и тут же вспомнил суматоху на сцене во время спектакля, запах краски, картонные декорации:

– Хотелось бы услышать о сараях, - сказал я.

Он посмотрел на меня, при этом на его лице по-прежнему отсутствовало какое-либо выражение.

– Можно начинать?

– Конечно, - ответил я.

– Всё очень просто: разбрызгиваю бензин, подношу горящую спичку. Вспыхивает, и на этом конец. Не проходит и пятнадцати минут, как огонь спадает.

– И что дальше?
– спросил я и закрыл рот, не в состоянии найти следующей подходящей фразы.
– Почему ты жжёшь сараи?

– Что, странно?

– Не знаю. Ты жжёшь. Я не жгу. И между этим есть определённое различие. По мне, чем говорить, странно это или нет, прежде хочется выяснить это различие. Для нас обоих. К тому же, ты первый завёл об этом разговор.

– Да, это так! Кстати, а у вас есть пластинки Рави Шанкара?

Я ответил, что нет.

Он некоторое время пребывал в рассеянности.

– Обычно сжигаю один сарай в два месяца, - сказал он и опять щёлкнул пальцами.
– Мне кажется, такой темп в самый раз. Несомненно, что касается меня.

Я неопределённо махнул головой. Темп?

– Значит, ты жжёшь свои сараи?!

Он обалдело уставился на меня.

– С чего это я должен жечь свои сараи? И почему вы думаете, что у меня их должно быть много?

– То есть, - переспросил я, - это чужие сараи?

– Ну, да! Конечно! Поэтому: это, одним словом, преступление. То же самое, что мы с вами сейчас здесь курим коноплю. Отчётливо выраженное преступление.

Я молча сидел, поставив локоть на ручку стула.

– Это значит, что я без спроса поджигаю чужие сараи. Правда, выбираю такие, от которых не возникло бы большого пожара. Я не собираюсь устраивать пожары, просто, хочется сжигать сараи.

Я кивнул головой и затушил косяк.

– А если поймают, проблем не возникнет? Во всяком случае, за поджог могут и срок дать.

– Не поймают!
– беспечно отмахнулся он.
– Я обливаю бензином, чиркаю спичкой и сразу же убегаю. Затем, смакуя, смотрю издалека в бинокль. Не поймают. Потому что полиция не станет суетиться из-за какой-то одной малюсенькой сараюшки.

– К тому же, никому и в голову не взбредёт, что респектабельный молодой человек на иномарке будет заниматься поджогами сараев?!

– Вот именно!
– слегка улыбнулся он.

– А она? Тоже знает об этом?

– Она ничего не знает. О таких вещах я не говорю никому.

– Почему тогда мне рассказал?

Он приподнял левую руку и еле слышно поскрёб пальцами по щетине.

– Вы пишете повести. К тому же, должны хорошо разбираться в мотивах человеческих поступков. Мне кажется, писатели: одним словом, прежде, чем оценивать вещи и поступки, наслаждаются ими в первозданном виде. Поэтому и рассказал.

Я на некоторое время задумался над его словами. Резонно!

– Ты, наверное, имеешь в виду первоклассных писателей?
– спросил я.

Он ухмыльнулся.

– Может, это выглядит несколько странно.
– Он вытянул перед собой руки и сцепил пальцы в замок.
– В мире огромное количество сараев, и мне кажется, все они ждут, когда я их сожгу. Будь то одинокий сарай на берегу моря или по центру поля. Попросту говоря, любому сараю достаточно пятнадцати минут, чтобы красиво сгореть. Как и не было в помине. Никто даже горевать не станет. Просто - пшик, и сарай исчезает.

– Так, ты сам решаешь, нужен он или нет?

– Я ничего не решаю. Просто наблюдаю. Как дождь: Дождь идёт. Река переполняется водой. Что-то сносится течением. Дождь что-нибудь решает? Ничего! Я верю в такую вещь, как нравственность. Люди не могут жить без неё. Я думаю, нравственность - это одновременное существование.

– Одновременное существование?

– Короче говоря, я нахожусь здесь и нахожусь там. Я нахожусь в Токио, и я же одновременно нахожусь в Тунисе. Я же упрекаю, я же и прощаю. Что ещё имеется помимо этого?

Вот те на.

– Я считаю, это несколько крайнее мнение. В конце концов, оно строится на основе предположения. Строго говоря, если использовать только отдельное понятие "одновременность" - возникнет лишь сплошная неопределённость.

– Понимаю. Просто я хочу выразить своё настроение в качестве настроения. Но:

давайте закончим этот разговор. Я всю свою молчаливость сполна выговариваю, пропустив несколько бокалов спиртного.

– Пиво будешь?

– Спасибо, не откажусь.

Я принёс с кухни еще шесть банок пива, а к ним сыр "камамбер". Мы выпили по три банки, закусывая сыром.

– Когда ты в последний раз сжёг сарай?
– поинтересовался я.

– Сейчас вспомню!
– Он задумался, слегка сжав опустевшую банку. Летом: в конце августа.

– А когда решил жечь в следующий раз?

– Не знаю. В принципе, это не значит, что я составляю график, делаю пометки в календаре и сижу жду того дня. Появится настроение - еду жечь.

– Но ведь в тот день, когда есть настроение, не обязательно имеется под рукой подходящий сарай?

– Конечно так, - тихо ответил он.
– Поэтому я заранее выбираю подходящий.

– И делаешь запас?

– Именно.

– Можно ещё один вопрос?

– Пожалуйста.

– Следующий сарай уже определён?

Он нахмурился, затем слегка шмыгнул носом.

– Да, определён.

Я молча допивал пиво маленькими глотками.

– Очень хороший сарай! Давно такого не было! По правде говоря, сегодня приезжал сюда на разведку.

– То есть, он где-то поблизости?