Чтение онлайн

– Зачем она в этот раз столько готовит? – снова трясет ладошками Даринка. – Дядя Тёма вечно шутит: «Негусто у вас с котлетами…», а у нас теперь – целый гусь! – очевидно, видела, как мать мариновала пернатого.

Ржу, представляя это, а заодно и вспоминая Чару. Эту ехидную фразу он обычно выдает, глядя на мой идеальный, мать его, пресс. Восемь кубиков, косые – все четко. Не скажет ведь Тёмыч, как моя Маринка: «Мм-м… Уроки анатомии от Дани Шатохина…»

– Нормально у нас с котлетами, – заключаю на автомате.

Чаруша, конечно, не готовит так много, как мама Таня или Лизка, но голодными мы уж точно не сидим. Всегда есть чем закинуться. Причем, трижды в день рацион разный.

– Папочка, – окликает Дарина разительно тише, чем говорила до этого. – А может, мне грустно, потому что у меня никого нет? – со слезами на глазах разводит руками.

Это уже не похоже на игру. Эмоции настоящие, и они, черт возьми, разрывают мне грудь.

– Как это никого нет? – приглушенно выдыхаю я.

– У Нюты – сестра, у Кира – целых две… А у меня ничего… – пока трясет руками, губы дрожат. Нижняя то и дело отвисает, как она ее ни ловит назад. И слезы все же проливаются. – Ни одной сестры! Даже мелкого вонючего брата нет! Ничего!

– Никого, – поправляю малыху якобы спокойно, а у самого за ребрами разгорается гребаное пожарище.

Ведь Даринка выражает одну из тех страшных мыслей, которые периодически возникали в моей голове, и которую я так боялся от нее услышать.

Безусловно, я не хотел, чтобы моя кроха ощущала себя одинокой. Я хотел дать ей все. Не мог допустить, чтобы она чувствовала себя хоть в чем-то обделенной. Я еще очень хорошо помнил, какие эмоции проживал, когда приходил к Чарушиным и видел Тёмыча с сестрами. Мать вашу, это охренеть как больно.

И что я должен делать теперь?

Еще и Маринка, хулиганка, словно предвидела момент, в последнее время, якобы в шутку наседала: «Давай размножаться, Данечка». Да, я, конечно, в тон ей отшучивался, типа, всегда готов к процессу размножения, но пока без последствий.

Мать вашу… Да какие дети?

Я на прошлых родах отдал себя целиком. Новые… Даже чисто в перспективе, вызывают во мне один сплошной ужас.

– Давай так… – прохрипел я, скрывая, как тело разбила долбаная дрожь. – Я организую елку, огоньки и что там еще… А ты напишешь письмо Деду Морозу. Подумаешь хорошо, чего больше всего хочется, и загадаешь. Помнишь же, что он все исполняет?

Задыхаюсь, видя, как проясняется дочкино лицо, и как загораются ее глазки.

– Помню!

– Значит, договорились? Будем ловить новогодний дух вместе?

– Да!

До последнего надеюсь, что Дарину собьют с пути какие-то другие, более личные хотелки. Но… Она, конечно, как и мы с Маринкой, с выбранной дороги никогда не сворачивает. Несется всегда до победного. И в новогоднем письме загадывает ни много ни мало – четыре сестры.

«Заебись…» – первая моя мысль.

– Абзац… Полный абзац… – бомблю уже вслух.

Мы все еще валяемся в темноте гостиной под елкой, куда пробрались, чтобы незаметно забрать дочкино письмо. Я просто неспособен разогнуться и подняться. Я буквально лбом о паркет бьюсь. Маринку пополам складывает смех. Вместе чуть не опрокидываем чертову двухметровую елку. Просто ведьма в какой-то момент ложится на спину и тянет меня на себя.

Гипнотизирует взглядом.

– Поцелуемся, Дань?

Так смотрит, что у меня не просто все дерьмо из головы выносит, но и воскрешает одно из ключевых событий нашего прошлого – мы в баре, и Маринка просит о поцелуе в первый раз.

– Помнишь? – шепчет моя кобра. Думает о том же, что и я, конечно. – Одна маленькая влюбленная девчонка «случайно» отправляет своему биг-биг-мэну провокационную эсэмэску… Танцы… Близость… Голова кругом… В крови – ядреные гормоны… В груди – безумство эмоций… В сердце – жадная-жадная любовь… Она просит ее поцеловать… Сыграем, Дань? Целуешь?

– Я обожаю ее целовать… – сиплю, накрывая Маринку собой.

Елка снова опасно шатается, какие-то игрушки звонко стучат друг о друга, но едва мы замираем, застывают и они. Тишине удается устояться не больше пары секунд. Ее разрушает наше учащенное дыхание. А после звуки самого поцелуя. Не врал ведь – обожаю целовать свою кобру. Только сливаемся, все тело молниями прошивает.

Такая она вкусная… Такая уникальная… Такая моя… С каждым годом все сильнее и ярче по ней схожу с ума.

– Я удалила спираль полгода назад, и таблетки уже месяц не пью… – напоминает Маринка так же тихо, пока я ловлю в ее глазах сверкающие огни.

Об этом она меня предупреждала, чтобы я сделал запас презервативов. Но сейчас эта информация – руководство к действию.

Она готова к оплодотворению. Готов ли я?

– Мы справимся, Данечка.

– Конечно, справимся, – на инстинктах подбиваю я.

Такова жизнь. Невозможно постоянно отсиживаться. Даже в самом райском, уютном и безопасном месте в какой-то момент возникает потребность подняться выше. Увеличить дозу счастья. Хватануть так много, чтобы попросту одуреть от того, что бывает еще настолько круто. Особенно велика нужда открыть невозможное, когда об этом просят две твои любимые девочки.

Я же не могу подкачать. Не могу их разочаровать. Не могу не подарить им максимум.

Когда действительно нужно, я готов на многое. Я выдержу все. Абсолютно. Только бы мои девчонки чувствовали себя счастливыми.

И мы делаем это. Без защиты. С любовью. Осознанно.

Не знаю, как точно это работает, но с того момента, как я кончаю в Маринку, рождается необъяснимое ощущение чуда. Оно не дает мне спать ночью. И мешает думать весь следующий день. Оно преследует, словно облако. Не сдержавшись, перед самым застольем спрашиваю у Чаруши, чувствует ли что-нибудь подобное она. И получаю не просто утвердительный ответ, а шквал счастья.

Да, она уже кайфует. А с ней и я. За нами, не зная точных причин, заряжается и Дынька.

Кто бы мог подумать… Так живет семья.

На нее уходят колоссальные силы. Ни одна работа не отнимет столько энергии. Но ни одна работа и отдачи такой не даст. С ними я счастлив, каким бы вымотанным себя порой не ощущал. Все остальное, что делаю, всегда с оглядкой на основного потребителя – мою семью.

Что подумают девчонки? Что скажут? Что будут чувствовать? Как это на них повлияет? Что нам всем принесет?

И это абсолютно, мать вашу, нормально.

Все эти загоны про то, что мужик – самостоятельная и независимая единица, такой гонимый бред! Я попросту ору до слез с этой хуеты. Каким бы природным ресурсом ты не обладал, только при наличии своего прайда есть возможность задействовать максимум.