Чтение онлайн

Когда она выполняет просьбу, меняю положение. Пробираюсь к ее киске сзади. Выбиваю из влажной плоти чавкающие звуки. Заталкиваю в нее пальцы. Маринка вздрагивает и сопротивляется. Отпускаю только для того, чтобы приставить к влагалищу член.

Сложно понять, откуда у Чарушиной столько силы берется, но едва я только пробую просунуть головку, она отталкивается и буквально слетает с кровати.

– Сказала же, мне в туалет срочно нужно… И кушать я хочу… А еще тошнит жутко… – гасит срывающимся голосом. – Ужасно себя чувствую!

С глухим рычанием переворачиваюсь на спину и, прикрывая веки, откидываюсь на подушки. Какое-то время слушаю, как она мечется по пространству в поисках ванной. Пока не понимаю, что даже расположение выключателя в этом месте найти – для нее тот еще квест.

Поэтому, поднявшись с кровати, я первым делом включаю свет. Сознательно моргая, стараюсь смотреть в сторону и не пялиться на голую Маринку. И так член разрывает. Кажется, вся кровь там собралась. В остальных частях тела жалкие остатки бурлят.

Показываю, за каким «кустом» находится дверь в уборную. Едва та за Чарушиной закрывается, медленно перевожу дыхание и иду к своему чемодану, чтобы одеться. Содрав наклейки, столь же раздраженно вскрываю нутро. Разбросав тряпье, без особых раздумий натягиваю плавательные шорты. Подхватываю ноут и приземляюсь с ним за круглым деревянным столом, который в этой VIP-хибаре в комплекте с такими же криво сколоченными креслами служит кухонной мебелью.

Антураж, конечно, впечатляющий. Если забыть, сколько списалось со счета, местами реально погружаешься в эту первобытную атмосферу, которая должна нас с Маринкой сдикарить и сблизить на этой базе настолько, насколько в цивилизованных условиях даже представлять противозаконно.

Загрузившийся ноут маячит стандартным приветствием и запрашивает пароль. На автомате вбиваю. Игнорируя голодный ор желудка, подгружаю нужную папку.

Сотовая связь отсутствует. Чтобы поймать сеть, надо идти на противоположный берег острова. Недалеко, но таскаться туда тупо ради интернета я не планирую. Накачал себе дома инфы, на весь период хватит изучать.

Только вот, находясь в одном доме с коброй, сосредоточиться оказывается крайне тяжело. Гоняю одну и ту же страницу минут пятнадцать. Перманентно прислушиваюсь к происходящему в ванной.

Слив туалетного бачка… Кран… Душ… Тишина… Снова кран… Тишина… И снова кран… Фен… И снова кран… Тишина… И снова кран... Слив туалетного бачка… И снова, мать вашу, кран…

Что там можно делать на протяжении часа? Загадка, блядь!

Как я должен фокусироваться на своих делах, если воображение взрывает мозг самыми несуразными картинками?! Из них бы при желании получился целый комикс!

Поглядывая на часы, медленно подкипаю. А стоит услышать щелчок замка, и вовсе чуть не разрываюсь на куски.

Естественно, работа тотчас встает… Да у меня все встает!

Маринка же, ни разу не взглянув в мою сторону, проходит к своему чемодану, выгружает вещи на полки плетеного шкафа и, скинув на хрен полотенце, спокойно пялит на свое убийственно-сексуальное тело купальник.

Смотрю на ее сиськи, живот, писюху, бедра, все эти идеальные изгибы, и тихо сползаю по креслу.

Стольких голых телок видел… Да, мать вашу, не каждому за всю жизнь перевидеть! И, казалось бы, ничем меня не поразить уже. Реагировал на весь этот блядский набор, как на нечто обыденное. Но, блядь, с Маринкой Чарушиной стабильно подвисаю. Правду сказал ночью, даже когда она в одежде, адской похотью горю. А уж если раздевается, мой внутренний зверь срывается с цепей.

– Маринка, давай поебемся, – долблю уже как мантру.

Очевидно, все теории и практики, что я когда-либо изучал, являлись подложкой к этому событию. Сейчас, чувствую, готов задвинуть такие речи и завертеть такие кренделя, ни один, сука, черт не исполнит.

Ну, что мне сделать, если я, блядь, такая ебливая скотина?! Ей просто нужно привыкнуть.

В считанные секунды преодолеваю расстояние. Визг Чарушиной ловлю губами. Вжимаю ее в свое тело, не жалея сил. Лифчик, который она не успела завязать, слетает. И да, блядь, эти божественные сиськи плавят мой окаменевший грудак.

– Даня… Даня… Остановись!

– Я должен тебя нагнуть, Марин. Сегодня. До полуночи. Сейчас.

В случае с коброй любопытство сильнее злости.

– А в полночь что?

– Другой день начнется.

– И что с того?

– Узнаешь.

– Даня… Ты меня бесишь!

– На самом деле не бешу, Марин, а закрываю твои эмоциональные потребности.

– Что?!

– Тебя от меня бомбит, и тебе эти ощущения по кайфу. Ты без них не можешь жить, – высекаю безапелляционно. Чтобы сразу после ее рваного вздоха, глядя прямо в горящие глаза, как будто бы лениво закончить: – Вот что.

Чарушина, конечно же, идет в отказную.

– Неправда!

Только вот все ее маркеры орут о том, что я, мать вашу, попал в сердцевину мишени.

– Правда, Марин.

Не скрываю довольной ухмылки. На ведьму это работает как взрывчатка.

– Иди ты на хрен, Дань!

– Нет, Марин, – тем же ровным тоном отзываюсь я. – На хрен у нас только ты будешь ходить. Регулярно, как поесть.

Краснеет люто, но не сдается.

– Отвали, сказала! Я замученная после первой ночи, разве непонятно?! Что ты прицепился с самого утра? Дай пройти! Я хочу позавтракать и осмотреть остров!

– Ладно… Сейчас поедим, – не без сожаления вздыхаю я. – Только услышь, пожалуйста, еще одну вещь.

– Даня… – выдавая свои подспудные страхи, пытается меня остановить.

Но я притискиваюсь лицом к ее лицу, сжимаю покрепче и севшим голосом долблю:

– Марин, ты, в свою очередь, тоже все мои потребности закрываешь. Эмоциональные, физические, духовные. У меня, блядь, просто все на тебя! Все ставки. Все мечты. Все желания. Все, Марин!

– Хм… Дань, ты бы был отличным депутатом. Шикарная программа! А страсти сколько! Горишь!

Сучка такая… У самой слезы глаза залили, а она стоит и яд свой мечет.

Похрен. У меня на него давно выработан иммунитет.

– А у тебя типа нет, Чарушина? – редко к ней по фамилии обращаюсь. Только когда их родовым проклятием козырнуть нужно. И она это, безусловно, понимает. – Ты, блядь, не горишь?!

– Нет!

– Горишь, Марин. Именно поэтому я никогда не смогу тебя оторвать!

– Не будь же дураком! Отрывай!

Не без ярости эту провокацию проглатываю.

– Ты нужна мне, Марин, – высекаю, чувствуя внутри себя колоссальную силу и небывалую уверенность. – Я добиваюсь тебя. А ты? Чего добиваешься ты? Хочешь, чтобы я в ногах у тебя валялся? Сразу скажу: такого не будет. На колени я, блядь, не упаду! Но не потому что мои чувства к тебе какие-то, мать твою, убогие! Я чувствую не меньше, чем ты, как бы ты меня не судила!