Чтение онлайн

пятнах.

– Ты забыла упомянуть то, что к тебе чувствую я, - его горячее дыхание резало взор.

Я выпрямилась и гордо встретилась с ним взглядами, несмотря на боль в голове. Страх

был внутри меня, а воздух едва входил в мои лёгкие. Я отказалась подчиняться любимому

трюку императора, который он использовал всякий раз, чтобы подавить меня.

– Абсолютное разочарование, - ответила я ему. – Ненависть. Что-то хуже, чем стыд, ведь

вы думали, что любите меня.

Валко одобрительно выдохнул. Он направился к чёрному лакированному комоду в

дальнем углу комнаты и, открыв один из ящиков, достал оттуда два поблёскивавших

предмета: ключ из латуни и тонкий кинжал с ризными узорами на рукояти. Последний он

вынул из ножен.

– Знаешь, как умер мой отец? – он вертел кинжал в руке, его ярость смешивалась с немым

назревающим штормом тьмы.

– Чёрный мор, - ответила я, помня о том, что знал каждый человек в Рузанине. Моё сердце

билось всё сильнее. Я не могла оторвать взгляда от оружия в его руках.

– На самом деле, он поборол болезнь, - Валко направился ко мне. Он говорил так, будто

преподаёт историю. Он делает это в тот момент, когда этажом ниже идёт бойня. Сколько

стражей уже мертвы? А сколько крестьян? – И всё же… Болезнь оставила на его лице

шрамы, а одну ногу ему отрезали, вплоть до бедра. Об этом не знает никто, кроме членов

его семьи и врачей. Но не вижу никаких преград, которые не позволили бы мне рассказать

это тебе. Во всяком случае, не сейчас. Разожми пальцы.

Он приказывал мне. Снаружи крики становились всё громче, они перерастали в ужасные

проклятья. Я сглотнула и на секунду оглянулась на балкон, изо всех сил пытаясь делать

так, чтобы эмоции крестьян не проникли в меня.

– Не думай о них, - сказал Валко. – У моих стражей в руках отличное оружие. Сколько бы

крестьян ни было, их припасы всё же имеют свойство заканчиваться. В тот момент как

мои люди располагают достаточным количеством оружия.

Меня охватила паника, ведь моя защита против всех этих аур слабла. Но я не могла

позволить ей проникнуть внутрь меня. Я испугалась от одного воспоминания о том, что

произошло в тот раз, когда я позволила аурам людей захватить меня. Я допустила ошибку, так сильно веруя в крестьян. Но Валко был прав. Я чувствовала то, как эта неоспоримая

правда кошкой скребётся у меня в душе, отчаянье разрезало воздух с каждым выстрелом

мушкета.

– Разожми пальцы, - повторил Валко.

Я замешкалась, но затем протянула ему дрожащую руку. Найти с ним общий язык. Найти

связь между нашими аурами, по-настоящему почувствовать то, что чувствовал он. А

после, положить этому конец. Заставить его сделать так, чтобы стражи отступили.

– Лезвие никогда не протирали, - Валко приподнял бровь. – Кровь императора,

благословлённая Богами, стала реликвией, - он схватил меня за запястье. – Если ты

можешь чувствовать ауру мёртвых, значит, ты сможешь почувствовать правду о том, как

умер мой отец.

– Нет, пожалуйста, - мои глаза расширились от ужаса. Валко же приставил лезвие к моей

ладони, и крик тёмного страдания разорвало моё горло.

– Он был потерянным, - я ахнула. Моя рука дрожала от того, как быстро император её

схватил. – Он был более потерянным, чем вы. Он был более одинок, чем вы все могли

представить, - Эмпатия. Связь. Я должна была проникнуть в ауру Айзеа и найти с

помощью этого связь с Валко. – Твой отец боялся. Он боялся быть отвергнутым. Из-за

того, что его лицо было обезображено, он был не уверен, он многого опасался. Он боялся

того, что его династия уже не будет такой сильной и влиятельной. Несмотря на то, что так

он отрёкся от своих детей.

У меня не было дара чтения мыслей императора Айзеа, но я пыталась зацепиться за его

эмоции в надежде понять, что его эмоции могли бы мне сказать. Что-то из этого я могла

бы подчерпнуть из того, что сказал Валко. Из всего того, что я узнала о том, как вёл себя

император с детьми, не трудно было понять логику его страданий.

На коже появился пот. Мне нужно было царапать её, мне нужно было усугубить

ситуацию. Хныкая, я наблюдала, как моя ладонь скользит по лезвию кинжала. Внезапно я

почувствовала, что острый край – это путь освобождения. Моё тело тряслось от этой

тоски. Моя голова раскалывалась от боли, а пульс гремел в висках. Эмоции Айзеа были

настолько сильными, что грозились заползти в самые дальние уголки моего разума. Как

человек, имея так много боли в душе, может жить с ней?

– Ваш отец покончил с собой? – спросила я, пытаясь открыть ладонь, чтобы разорвать эту

связь, причинявшую лишь страдания.

– Очень наблюдательно, - аура Валко, казалось, стала спокойнее. Она будто направлялась

ко мне через пол, охватывала мои ноги, а затем и живот. – Ребёнок бы такое предугадать

не смог.

Позади него были видны звёзды и дым, исходивший от факелов. Крики людей

превращались в хор воплей. Их надежда была слишком сильной, и я чувствовал её,

несмотря на тот ужас и тоску, которые я чувствовала. Слёзы сжигали мои глаза.

– Вы потеряли отца и это – ваша самая большая трагедия, - сказала я. От такого смелого

Откровения, мои колени пошатнулись, а лезвие будто превратилось в лёд. – Вы хотите

править с тем же величием, которое было и у него, но пока вы ещё не страдали от того, от