КАЛЛИГРАММЫ СТИХОТВОРЕНИЯ ВОЙНЫ И МИРА 1913–1916 (1918)
ПОНЕДЕЛЬНИК УЛИЦА КРИСТИНЫ
Ни консьержка ни мать ее ничего не заметятБудь со мной этим вечером если ты мужчинаНа стреме хватит и одногоПока второй заберетсяЗажжены три газовых фонаряУ хозяйки туберкулезКончишь с делами перекинемся в костиИ вот дирижер который с ангинойПриедешь в Тунис {64}научу как курить гашишВроде такСтопка блюдец цветы календарьБом бум бамЭта грымза требует триста франковЯ бы лучше зарезался чем отдаватьПоезд в 20 часов 27 минутШесть зеркал друг на друга глядят в упорЭтак мы еще больше собьемся с толкуДорогой мойВы просто ничтожествоНос у этой особы длинней солитераЛуиза оставила шубкуЯ же хоть и без шубки но не мерзлячкаДатчанин глядит в расписание пуская колечки дымаПивную пересекает черный котяраБлины удалисьЖурчит водаПлатье черное цвета ее ногтейА вот это исключеноПожалуйста сударьМалахитовый перстеньПол посыпан опилкамиНу конечноРыженькую официантку умыкнул книготорговецОдин журналист кажется мы с ним знакомыЖак послушай-ка все что скажу это очень серьезноМореходная компания смешанного типаСударь он мне говорит не хотите ли посмотреть на мои офорты и живописьУ меня всего лишь одна служанкаУтром в кафе ЛюксембургОн тут же представил мне толстого малогоА тот говоритВы слышите что за прелестьСмирна Неаполь ТунисДа где ж это черт подериВ последний раз что я был в КитаеЛет восемь назад или девятьЧесть достаточно часто зависит от часа означенного на часахВаши биты
ОБЛАЧНОЕ ВИДЕНИЕ
Помнится накануне четырнадцатого июляВо второй половине дня часам к четырем поближеЯ из дому вышел в надежде увидеть уличных акробатовСмуглолицые от работы на свежем воздухеОни попадаются ныне куда как режеЧем когда-то в дни моей юности в прежнем ПарижеТеперь почти все они бродят где-то в провинцииЯ прошел до конца бульвар Сен-ЖерменИ на маленькой площади между церковью Сен-Жермен-де-Пре и памятником ДантонуЯ увидел уличных акробатовТолпа молчаливо стояла и безропотно выжидалаЯ нашел местечко откуда было все видноДве огромные тяжестиКак бельгийские города которые русский рабочий из Лонгви приподнял над головойДве черные полые гири соединенные неподвижной рекойПальцы скатывающие сигарету что как жизнь и горька и сладкаЗасаленные коврики лежали на мостовой в беспорядкеКоврики чьи складки уже не разгладитьКоврики все сплошь цвета пылиНа которых застыли грязные желто-зеленые пятнаКак мотив неотвязныйПогляди-ка на этого типа он выглядит жалко и дикоПепел предков покрыл его бороду пробивающейся сединойИ в чертах вся наследственность явлена как уликаОн застыл он о будущем грезит наивноМашинально вращая шарманку что дивноИ неспешно бормочет и глухо вздыхает пороюИ захлебывается поддельной слезоюАкробаты не шевелилисьНа старшем было трико надето того розовато —лилового цвета который на щечках юницы свидетельствует о скорой чахоткеЭто цвет который таится в складках ртаИли возле ноздрейЭто цвет изменыУ человека в трико на спине проступалГнусный цвет его легких лилов и алРуки руки повсюду несли караулА второй акробатТолько тенью своей был прикрытЯ глядел на него опять и опятьНо лица его так и не смог увидатьПотому что был он без головыНу а третий с видом головорезаХулигана и негодяяВ пышных штанах и носках на резинках по всем приметамНапоминал сутенера за своим туалетомШарманка умолкла и началась перебранкаПоскольку на коврик из публики бросили только два франка да несколько суХотя оговорено было что их выступление стоит три франкаКогда же стало понятно что больше никто ничего на коврик не кинетСтарший решил начать представлениеИз-под шарманки вынырнул мальчик крошечный акробат одетый в трико все того же розоватого легочного цветаС меховой опушкой на запястьях и лодыжкахОн приветствовал публику резкими крикамиБесподобно взмахивая рукамиСловно всех был готов заключить в объятьяПотом он отставил ногу назад и преклонил коленоИ четырежды всем поклонилсяА когда он поднялся на шарЕго тонкое тело превратилось в мотив столь нежныйчто в толпе не осталось ни одной души равнодушнойВот маленький дух вне плотиПодумал каждыйИ эта музыка пластикиЗаглушила фальшивые лязги шарманкиКоторые множил и множил субъект с лицом усеянным пеплом предковА мальчик стал кувыркатьсяДа так изящноЧто шарманка совсем умолклаИ шарманщик спрятал лицо в ладоняхИ пальцы его превратились в его потомковВ завязь в зародышей из его бороды растущихНовый крик алокожегоАнгельский хор деревьевИсчезновение ребенкаА бродячие акробаты над головами гири крутилиСловно из ваты гири их былиНо зрители их застыли и каждый искал в душе у себя ребенкаО эпоха о век облаков
Дождь женских голосов льет в памяти моей как из небытияТо каплями летишь из прошлого ты волшебство далеких встречИ вздыбленные облака стыдят вселенную всех раковин ушныхПрислушайся к дождю быть может это старой музыкою плачут презрение и скорбьПрислушайся то рвутся узы что тебя удерживают на земле и небесах
ДЫМЫ
И покуда войнаКровью обагренаВкус описав и цветЗапах поет поэтИ ку — рит та — бак души — ст ЫЙКак букли запахов ерошит вихрь цветыИ эти локоны расчесываешь тыНо знаю я один благоуханный кровПод ним клубится синь невиданных дымовПод ним нежней чем ночь светлей чем день бездонныйТы возлежишь как бог любовью истомленный Тебе покорно пламя-пленница И ветреные как блудницы К ногам твоим ползут и стелются Твои бумажные страницы
Зарезаны нежные образыЭти губы что так цвелиМиа МарейИетта ЛориАнни и Маригде выо юные девыновозле фонтаначто бьет из землии плачет и стонет смотриголубка трепещет до самой зариВоспоминанья боль мояГде вы теперь мои друзьяВзлетает память в небосводА ваши взоры здесь и вотС печалью тают в дреме водГде Брак {67}Жакоб {68}а где твой следДерен {69}с глазами как рассветГде вы Дализ {70}Бийи {71}Реналь {72}О звук имен плывущий вдальКак эхо в церкви как печати.Кремниц {73}был добровольцем онИсчез как все о звук именПолна душа моя тоскойФонтан рыдает надо мнойВсе те что призваны пожалуй ушли на север воеватьВсе ближе ночь О море кровиИ олеандр цветет опять цветок войны кроваво-алый
Вдали где свет пошел на убыльБереза гаснет и по нейВсего верней измерить уголМеж сердцем и душой моейКак тень скользят воспоминаньяСквозь мглу сирени сквозь глазаВот-вот и жерла ожиданьяИсторгнут грезы в небеса
Зеландия перевод квиток вишневого цветаЛегенды новых времен выквакивают пулеметыСвобода люблю тебя ты бодрствуешь в подземельяхСеребрянострунная арфа о моя музыка дождьДеньги мой тайный враг раны монет под солнцемРакета как ясновидица грядущее разъясняетСлышишь плещется Слово неуловимой рыбойИ города сдаются каждый в свой чередБог примеряет небо как голубую маскуВойна аскеза и кротость отвлечение отстраненьеРебенок с обрубками рук среди орифламм и роз
Огонь взметенный в облакаНевиданной иллюминацией О порыв подрывникаОтвага смешанная с грациейМрак обагривДвух роз разрывДве груди вдруг увидел въяве яДва дерзкие соска узревУМЕЛ ЛЮБИТЬ вот эпитафияПоэт в лесу он одинокГлядит без страха и угрозы На взведенный свой курокС надеждой умирают розыО сад Саади {77}сколько грезИ роз Поэт стоит в унынииНапоминает абрис розДвух бедер бархатные линииНастойка воздуха полнаСквозь марлю сцеженными звездамиВ ночи снарядам не до снаЛаскают мглу где спишь ты в роздыми Плоть роз умерщвлена
ВРЕМЕНА ГОДА
Святые времена Прозрачным утром раннимПростоволосые босые наугадМы шли под кваканье снарядов и гранатГлупец или мудрец любовью всякий ранен Ты помнишь Ги как на коне Он мчался в орудийных громах Ты помнишь Ги как на коне Таскал он пушку на войне Вот был не промахСвятые времена конверт солдатской почтыГрудь сдавливал сильней чем в давке городскойСнаряд сгорал вдали падучею звездойГром конных батарей перемогал всю ночь ты Ты помнишь Ги как на коне Он мчался в орудийных громах Ты помнишь Ги как на коне Таскал он пушку на войне Вот был не промахСвятые времена В землянке спозаранкуИз алюминиевой ручки котелкаСгибал и шлифовал колечко ты покаВновь наступала ночь и мрак вползал в землянку Ты помнишь Ги как на коне Он мчался в орудийных громах Ты помнишь Ги как на коне Таскал он пушку на войне Вот был не промахСвятые времена Война все длится длитсяСолдат свое кольцо шлифует день за днемИ слышит командир как в сумраке лесномСпешит простой напев с ночной звездою слиться Ты помнишь Ги как на коне Он мчался в орудийных громах Ты помнишь Ги как на коне Таскал он пушку на войне Вот был не промах
Оставь покинь свои краяИсчезни радуга запретнаяИзгнанье вот судьба твояМоя инфанта семицветнаяТы изгнана как изгнан тотКто украшал тебя бывалоИ лишь трехцветный флаг встаетПод ветром там где ты вставала
НАЙДЕННАЯ ПРЯДЬ
Найдется в памяти потеряПрядь русая волос твоихИ вспомнит он почти не веряЧто помнишь ты о нас двоихОна в ответ я помню многоО том далеком дне о тойДороге к твоему порогуБульвар Шапель Монмартр ОтейПодобно осени туманнымВоспоминаньем канет прядьТуда где нашим судьбам страннымПредрешено как день сгорать
БИВАЧНЫЕ ОГНИ
Дрожат бивачные огниИ наши сны от их подсветкиЖивым видениям сродниВсплывают медленно сквозь веткиКак земляника по полямРаздавлена до крови жалостьИ память с тайной пополамВ золе дымящейся смешалась
НЕТЕРПЕНИЕ СЕРДЕЦ
Там всадник скачет по равнинеА дева думает о немВесь мир опутан и понынеАнтичным пламенным дождемОни сорвали розу сердцаИ расцвели глаза в ответИ никуда губам не детьсяОт жарких губ Да будет свет