Чтение онлайн

— Угу, — подтвердил его слова Волоховский и зевнул.

Отработав три репетиционных часа, запарившаяся и усталая, Галя вместе с Белкиным и Брианом (Волоховский где-то задержался) спустились по лестнице мимо игриво ухмылявшегося Ромы Фантомаса.

— Ну как, взяли? — Рома поправил бабочку под третьим подбородком.

— Вау, я так счастлива! — пролепетала нежненько Галя.

— На секунду, Галочка… — Красавец-брюнет с аксельбантом взял ее за локоть и отвел в сторону. — Парни, двигайте дальше. Коллега вас догонит. Мне очень приятно, что вы будете у нас работать. А сегодня вечером, может быть, посидим в кафе?

— Жора, вы прекрасно знаете, что вы неотразимый мужчина. Ни одна нормальная женщина перед вами не устоит. И я в том числе. Но сегодня я умоталась до потери пульса. Моя работа не простая, пока втянешься. Дайте мне пару недель на раскачку. Я привыкну, освоюсь, буду меньше уставать.

— Перестанете таскать туда-обратно свой аккордеон, — многозначительно хмыкнул Жора.

— Да? А как? Мне же надо дома тренироваться. — Галя с беспредельным удивлением раскрыла свои бледно-голубые глаза.

— Ничего, — пробаритонил секс-символ салона Джордж Пигачев. — Постепенно все утрясется. До встречи, мисс.

Он поцеловал Гале руку и раздул ноздри.

— Гуд-бай, неотразимый Джордж.

С подчеркнуто «завлекающим», рассыпчатым смехом Галя выбежала на улицу.

Михайлова, откомандированная на спецзадание, в управлении на всякий случай не появлялась. Общалась с сотрудниками и начальством по телефону. Маслаченко готовил отчет по поводу ограбления продовольственного магазина, принадлежавшего некоему Агабабову. При ограблении нашли труп неизвестной женщины; нанесены телесные повреждения ночному сторожу Курчавкину.

Сторож ничего толком объяснить не может, потому что его оглушили тяжелым предметом сзади. Сигнализация почему-то не сработала. Грабители, по словам сторожа, скрывали лица черными трикотажными колпаками с прорезями для глаз. Сделано все аккуратнейшим образом: никаких следов, никаких отпечатков пальцев. Свидетелей, кроме сторожа, пока нет. Тем более произошло это ночью. Но что-то подсказывало чуткому оперу о причастности потерпевшего сторожа к грабежу. И вообще, если бы не женский труп, данное преступление и не касалось бы убойного отдела.

Покусывая с досады губы, капитан Маслаченко писал все, что только можно было высосать из пальца. Само по себе дело рядовое, даже мелкое. Но противно, что на него придется ухлопать уйму времени и усилий. И не исключено — результат будет нулевой.

А тут еще начинает заходить в тупик история с самоубийством Слепакова (вернее, сначала с убийством гражданина Молдавии Ботяну, которое не удалось сделать «благополучным», незамеченным «глухарем»).

Вчера капитан Маслаченко беседовал с выздоравливающей консьержкой Антониной Игнатьевной Кульковой. Ездил к ней в больницу для предварительного дознания.

Старуха действительно подозрительная, виртуозно умеющая уходить от ответов на поставленные вопросы. Врачи определили у нее ранение острым орудием (но не ножом), с большой потерей крови. Однако повреждений внутренних органов не установлено. Орудие нападения застряло где-то в обильных жировых отложениях гражданки Кульковой. Одета она была в толстое на ватине пальто, стеганую кофту и (тоже толстую) вязаную жилетку.

Консьержка обвиняла в нападении теперь уже находящегося вне досягаемости Слепакова. Впрочем, свидетелей этого происшествия не выявлялось. После тщательнейшего обыска в квартире Слепаковых никаких предметов, подтверждающих его виновность, не обнаружено.

— Дак что же, товарищ полицейский, я сама, что ль, себе под ребро ткнула? Я вроде как еще не рехнулася. А вот Слепаков точно последнее время сумасшедший ходил. Вам подтвердят все жильцы со двора, кто его видал, — убеждала капитана консьержка.

— А какие причины могли побудить Слепакова совершить покушение на вашу жизнь? — спрашивал Маслаченко, хотя прекрасно знал эти причины, лежащие на поверхности.

— Причины… — Консьержка дурашливо моргала, прикидываясь невинной овечкой и плутовато отводя в сторону заплывшие желтоватые глазки. — Никаких сурьезных причин. Все причины от того, что у него в башке, у Слепакова-то, тараканы завелись.

— А какие отношения у вас сложились с женой Слепакова? — продолжал настойчиво спрашивать опер, хмурясь и понимая бесплодность своего дознания.

— С женой Слепакова? И какие у мене с энтой музыканьщицей могут быть отношения! Они и денег на содержание дежурной по подъезду ни разу не платили. Отношения… «Здрасьте — до свиданьица» — вот и все мои с нею разговоры. Вам жильцы, которые у подъезда гуляют, обо всем и расскажут, господин следователь.

— Скажите, Антонина Игнатьевна, насколько тесные вы имели контакты с Хлупиным, проживающим этажом ниже Слепаковых?

— С Хлупиным? Кон…такты? У мене с Хлупиным? Ну, вы и скажете, товарищ опер…полномочный! Да с энтим бегальщиком… чего у мене может быть? Бегает утрами и бегает уж какой год. Чего с него взять! Тьфу… ей-богу!

— А вот у меня есть сведения, что вы способствовали связи Хлупина с женой Слепакова.

— Да не приведи господи такого! Чтобы я… способствовала? Мене делать, что ль, нечего? Буду я промеж жильцов такие дела устраивать! Энто все чистая клевета!

— Но вы не станете отрицать существовавшую между ними связь?

— Не знаю, подтвердить лично не могу, не наблюдала. Если чего и… так то ихнее дело, знать ничего не знаю. Вы у них у самих спрашивайте. Ох, бок чтой-то разболелся… — Кулькова состроила на своей физиономии гримасу нестерпимого страдания, закрыла глаза и застонала. — Врача позовите-ка и сестру дежурную… Плохо мне стало…

Капитан Маслаченко поднялся, уступая место людям в белых халатах, и разочарованный покинул больницу.

Теперь, составляя отчет о расследовании ограбления магазина, он злился на себя за то, что не успел задержать покончившего с собой Слепакова. У того, конечно, накопилось немало серьезных фактов по поводу Хлупина, Кульковой, Салона аргентинских танцев и феминистского клуба. Эти факты необходимо было привести в порядок, дающий логический смысл всему уголовному делу. А расследовать грабеж с оглушенным ночным сторожем убойный отдел нагрузили из-за обнаруженного там же тела замерзшей бомжихи, существа непонятного возраста и даже неопределимой расовой принадлежности. Своей чумазостью, слипшимися короткими волосами, распухшим ртом и приплюснутым носом она, скорее всего, сошла бы за африканку. И тоже — никаких наводящих на мотивацию фактов, ни одного свидетеля. Послали Рытькова и прапорщика Минакова ходить по квартирам ближних домов, расспрашивать жильцов — не видел ли кто случайно хоть что-нибудь.

По внутреннему телефону позвонил майор (есть слух, что скоро получит звание подполковника и уходит на Петровку).

— Маслаченко? — спросил Полимеев. — Здорово. Как отчет?

— Здрай жлай, Владимир Степанович, — полуофициально приветствовал начальника капитан. — Заканчиваю.

— Оставь пока отчет, зайди ко мне.

Маслаченко чертыхнулся, положил отчет об ограблении магазина в стол. Закрыл на ключ комнату, быстро пошел к кабинету Полимеева.

Идя по коридору, подумал насмешливо: «Сейчас бы помочь раскрыть дело с наркотиками по Салону аргентинских танцев да еще прихватить эту лесбиянскую «Лилию» — и новый чин подполковнику Полимееву обеспечен, хотя это непосредственно не наша работа». Себе повышения ни за какие подвиги Маслаченко не ждал (недавно получил капитана), однако премию и официальную благодарность от генерала Карепанова — вполне. Но дело тяжелое и опасное. Как там Галя Михайлова? Не сгорела бы… хотя пока у нее все в ажуре.