Чтение онлайн

Только Яшка не побежал, заметался у катапульты: надо прятать. Остался и Генка. Они вдвоём ухватили орудие и сразмаха закатили за сарай. Яшка поспешно прикрыл катапульту листом фанеры. Потом они вместе кинулись к забору.

Генка успел перемахнуть. А неудачливого Яшку подоспевшая Воробеиха ухватила за штаны, и он брякнулся назад в траву. Из-за забора Генка слышал шум перепалки.

ЯШКИНА МАТЬ: Ах ты бандит! Дружки - шпана, и сам такой же сделался! Ну подожди, ты у меня сейчас попробуешь лекарства!..

ЯШКА (плаксиво и привычно): Ну чего! Чего дерёшся! Ой, не буду! Ну чего ты!..

Приникнув к щели, Генка увидел, как Воробеиха тащит сына в дом, награждая тумаками.

Он огорчённо качнул головой, потёр лохматый затылок. Уколола совесть: сам спасся, а всегда страдающего Воробья не смог избавить от неприятности.

Но, в конце концов, кто виноват? Прыгал бы как следует. Да и не убьёт Воробеиха собственного сына. Она крикливая, но отходчивая...

Генка встряхнулся, сунул кулаки в карманы, поправил за ремешком учебник и тетрадь. И зашагал к дому.

Генкин отец в сенях дома зашнуровывал стоящий на табуретке рюкзак и хмуро поглядывал на дверь. Генкина мать помогала ему.

Отец затянул узел, привычным движением кинул рюкзак за спину. Бросил на локоть плащ.

ОТЕЦ: Ладно... Пора.

МАТЬ: Минут пять ещё подождал бы... Может, сейчас придёт.

ОТЕЦ: "Минут пять". А самолёт меня будет ждать? Откуда ты взяла, что он сейчас придёт? Каждый день до ночи по улицам свищет, двоечник...

Он решительно направился к двери. Генкина мать, вздохнув, пошла вместе с ним. Дверь на крыльце распахнулась, прикрыв от родителей Генку - он стоял, прижавшись к косяку и слушал разговор.

ОТЕЦ: В общем так и передай: не перейдёт в шестой - шкуру спущу.

Он сошёл с крыльца и зашагал к калитке. Мать, вздыхая, пошла провожать.

Когда калитка закрылась, Генка юркнул в дом.

В комнате он хмуро пнул табуретку, выдернул шнур приёмника, из которого доносилась дребезжащая музыка. Сел у подоконника и сердито задумался.

Из кухни заглянула в открытую дверь бабушка, сокрушенно покачала головой и пошла мыть посуду. Загремела кастрюлями и сковородками.

Этот звон раздражал Генку. Он повернулся к двери.

ГЕНКА (громко, что бы слышно было в кухне): Чем каждой тарелкой греметь, взяла бы все сразу да об пол!

БАБУШКА: Уехал отец-то, оставил ирода на погибель нашу. Не будет сладу.

ГЕНКА (с мрачным уровольствием): Не будет.

БАБУШКА: Мать-то все глаза проплакала из-за тебя, неуча окоянного. Ни зимой, ни летом учится не хочет, лодырь бессовестный.

ГЕНКА: Не хочет... А если не может?!

БАБУШКА: А чего ты можешь? Только обед спрашивать, да по крышам шастать. А что бы язык этот английский учить, толку нету.

Генка подошел к двери и встал на пороге, ухватился за косяки. Вкрадчиво посмотрел на бабушку.

ГЕНКА: Ты в балете танцевать умеешь?

БАБУШКА: Чего?..

ГЕНКА: Спрашиваю, в балете танцевать можешь? Вот как вчера по телевизору.

БАБУШКА: Иди ка ты от сюда! На старости-то лет... Молодая была - танцевала не хуже других.

ГЕНКА (спокойно и настойчиво): Я не про то. Я про балет. Как артистка в "Лебединном озере". Можешь?

БАБУШКА: Не доводи до греха...

ГЕНКА (удовлетворённо): Не можешь. А на скрипке играть? Тоже не можешь. И картины рисовать... Да не злись, другие тоже не могут, если таланта нет. Раз нет, никто с них и не спрашивает. А если для английского языка у человека нет таланта?! Почему все пристают: учи, учи?!

БАБУШКА: У тебя, как поглядишь, ни на что таланта нет. Только дурака валять. Меня бы с детства учили, всё бы успела. И балет твой, и картины. Может, не возилась бы тут со сковородками, а тоже на скрипке играла...

ГЕНКА (устало): Ну и играй.

Снова ушёл в комнату, сел у окна. Но погрузится в горькие мысли не успел. Встревоженно прислушался, Потму что из далека послышалось частое сухое щёлканье подошв. Это - маленький Илька.

Мчится Илька, мелькают, как спицы, коричневые ноги, трепещет за спиной расстёгнутая рубашка.

Если щёлкают Илькины подошвы, значит что-то случилось, значит есть какая-то новость!

Истошно завопили у соседней подворотни перепуганые куры. Илька с размаха остановился у палисадника, навалился грудью на рейки.

ИЛЬКА (стараясь отдышатся): Гена... Белый змей... Он опять поднялся!

Белый "конверт" стоял в голубом воздухе над тополями, крышами и заборами, как большая квадратная луна.

Шурик Черемховский стоял у забора, жуя травинку, и наблюдал за змеем. Над Шуриком, на столбе забора, как настоящий воробей, сидел Яшка.

Змей шевельнулся и взял ещё несколько метров высоты.

ШУРИК: Возможно, он нас просто не понял...

ЯШКА: Чего не понял?

ШУРИК: Наших сигналов.

ЯШКА: Ха! Все понимают а он неграмотный, да? Два дня ему сигналим, а он даже позывные не понял... Вот сшибут его голубятники, мы ему фиг поможем.

ШУРИК: С такой высоты не сшибут. Да ещё без катапульты...

Защёлкали подошвы. Примчался Илька, с разбега упёрся в шаткий забор ладонями. Забор закачался. Яшка не удержался и прыгнул вниз, отбив о тротуар пятки.

ЯШКА: У, козёл бешенный! Тормоза не держат, чьо ли? Как тресну!

Он замахнулся, но Илька ловко присел.

ШУРИК: Оставь его в покое... (повернулся к Ильке): Узнал?

ИЛЬКА: Что? ШУРИК (движений бровей указал вверх): Чей он?

ИЛЬКА: Я не знаю...

ШУРИК: (разочарованно): А-а... Я думал, ты узнавать бегал.

ИЛЬКА (слегка виновато): Я бегал. А там, на Якорной, сидят Витька и Серёга Ковалёвы. А на улице Чехова ещё какие-то голубятники. Они ведь тоже знают про катапульту.

ШУРИК: Ты маленький, не тронули бы.

ИЛЬКА: Сам ты маленький.

ЯШКА: Станут они разбиратся! Они теперь из-за катапульты злющие.

Некоторое время ребята внимательно наблюдали за белым змеем.