Чтение онлайн

Однако Бульвум выбрал не самое подходящее время для развлечений. Вместо того, чтобы сидеть тише воды ниже травы и скрывать свою необычность, устроил цирк шапито!

Я вернулся к входной двери и хлопнул ею, получше закрывая, сделав это намеренно громко. Бульвум метнул взгляд в мою сторону. Маршировавшие по воздуху солдатики попадали на пестрые лоскутные половики.

–  Еще!
– капризным голосом потребовал мальчуган.
– Покажи еще!

Игнорируя просьбу, пришелец отрнулся к окну. Так-то лучше. Не найдя свободной вешалки, я повесил фуфайку поверх остальной одежды и как бы невзначай наклонился к Марии, которая, засучив рукава, мыла в тазике грязные тарелки из-под щей.

–  Не пускайте ребенка к гиббону в красной куртке. От греха подальше.

Считая миссию выполненной, я прошел в горницу, краем глаза косясь в ту сторону. Ветерев о фартук мокрые руки, хозяйка обошла печь. Наградив моего спутника подозрительным взглядом, обхватила мальчонку поперек живота и подняла над полом, собираясь унести прочь. Он начал лягаться и хныкать, что хочет еще побыть с дядей, потому что с ним весело, но Мария влепила ему затрещину, включив в ребенке режим "обиженный рев".

Степан Макарыч устроился на высоком табурете и правил топор точильным камнем. Извинившись, что отрываю его от работы, я попросил карандаш и лист бумаги. Не вставая с табурета, он запустил руку на полку у себя над головой и вытащил из других бумаг ученическую тетрадку, в которой корявым почерком были написаны примеры на деление столбиком. Вырвав из середины два листка, я взял керосиновую лампу и подсел к Штильману, поглощавшему неизвестно какую по счету порцию чая.

–  Ну что, Григорий Львович, давайте нарисуем план вражеского комплекса.

Первым делом я скопировал на тетрадный листок топографические объекты из туристической карты: четыре склона, образующих Улус-Тайга, Тамаринскую стрелку, охватывающую сопку дугой, будто заградительный вал. Распадок между хребтом и сопкой, имеющий два выхода в долину, получился сам собой. Закончив рисунок, я передал карандаш Штильману.

Григорий Львович потер тупым концом наморщенный лоб и поставил на западном склоне жирную точку.

–  Это вход в пещеру, - объявил он и добавил с бахвальством: - На вашей карте он, разумеется, не обозначен, но у нас были особые карты, более крупного масштаба, таких не встретишь в обычных войсках.

–  Конечно, у вас было все самое особое и выдающееся. Только напомните-ка, почему к сопке идет заключенный в фуфайке и валенках?

Штильман сконфуженно замолчал и уткнулся в листок. Порой полезно сбить с людей излишнюю спесь. Хотя я удивлен, что она сохранилась в Григории Львовиче после санаторно-курортных процедур у пришельцев.

Карандаш в руке ученого начал вычерчивать линии. Между полумесяцем хребта и сопкой возникла неуклюжая ромашка с четырьмя лепестками. Два лепестка уперлись в склоны хребта и сопки, еще два протянулись по дну распадка.

–  Это их корабль, - пояснил Штильман, ткнув карандашом в "ромашку".
– Очень большой. Подозреваю, что, когда он опустился на землю, то раскрылся как цветок. В центре расположена его основная часть. Башня. Именно ее мы видим за вершиной хребта.

–  Что в ней?

–  Трудно сказать. Она напоминает обычную ракету. Внизу, вероятно, находятся двигательные установки и топливные резервуары - это можно предположить по дюзам и выпуклостям над ними. Выше начинаются цепочки окон, вероятно, там располагаются палубы. У самой вершины несколько платформ для посадки НЛО. Повторюсь, что сооружение весьма приличных размеров… Вокруг основной части расправлены своеобразные "лепестки". Они служат опорами конструкции, а кроме того на них смонтированы различные устройства, агрегаты и даже помещения. Я могу ошибаться в количестве лепестков, но вроде их было четыре… Вот здесь держали меня.

Он отметил лепесток, упиравшийся в склон хребта.

–  Это все, что вы запомнили?

–  Нет. Вот здесь, здесь и здесь… - Он расставил между лепестками маленькие круги.
– …в воздухе плавают какие-то шайбы, величиной с автомобиль. Это посты наблюдения, нечто вроде охранных вышек. Я прятался от них под соснами.

–  Теперь все?

–  Нет.
– Штильман посмотрел на меня.
– Кроме этого комплекс накрыт силовым полем.

–  Вместе с горным ландшафтом получается настоящая крепость, - задумчиво резюмировал я.
– Постойте, а как вы прошли сквозь поле? Мы столкнулись с этой штуковиной - просто так, с кондачка, сквозь нее не просочишься.

–  В тот момент поле было отключено. Не целиком, разумеется, только на определенном участке. Они вытаскивали какой-то груз. Мне удалось незаметно проскользнуть.

–  Вам говорили, Григорий Львович, что вы бешеный везунчик?

Он отмахнулся.

–  Вопрос не в этом. Нам нужно решить, как пройти сквозь силовое поле повторно! И у меня есть идея…

–  Не надо идей. Мы располагаем устройством, которое дырявит силовые поля, как нож масло.

Густые брови Штильмана удивленно приподнялись над оправой очков.

–  Да, - отрешенно подтвердил я, разглядывая схему, - боевой трофей. Степан Макарыч! Не подойдешь к нам на минутку?

Дед приблизился, не выпуская топора из рук. Я попросил его дать экспертную оценку плана. Он положил топор на стол (Штильман нервно вздрогнул от тяжелого стука, который издал инструмент), достал из нагрудного кармана очки, склеенные синей изолентой, и оглядел наши художества.

–  Вот здесь, - ткнул он сухим пальцем в лист, - хребет и сопка соединяются. На картах вечная ошибка. С этого конца распадок закрыт наглухо.

–  Нарисуйте, - попросил я, протягивая карандаш.

Он наклонился и, кряхтя, продолжил линию хребта, соединив его правый конец с сопкой.

–  Вот так он идет, - авторитетно изрек Степан Макарыч.

–  То есть получается, - сказал я, - что вход в распадок существует только со стороны долины?

–  Я бы не назвал это входом. Бурелом, лесоповал - в лучшем случае ноги переломаешь.

–  Все веселее и веселее!
– Я озабоченно откинулся на спинку стула.
– Григорий Львович, каким же путем вы оттуда выбирались?

–  Я же говорил - через хребет.

–  А в каком месте?

Штильман неуверенно обвел мизинцем середину хребта.

–  Приблизительно здесь. Точнее не скажу.

–  Здесь есть небольшой перевал, - подтвердил дед.

–  Нам таким путем идти нельзя, - задумался я.
– Будем видны как на ладони, даже если Степан Макарыч пожертвует простыни на маскхалаты. Наш академик сиганул через открытый участок с перепуга, ему дико повезло, что никто не заметил. Но мы не можем позволить себе рассчитывать на везение.