Чтение онлайн

18 августа. Лыковым нужно идти в нижнюю избу сушить ягоду, добывать кедровый орех. Мы собираемся с ними.

Подарил Карпу Осиповичу голубой фонарик. Старик был рад несказанно. Глаза загорелись, заулыбался. Попросил показать, как зажигать. Попробовал сам, понравилось! Сказал: «Это от солнца, как солнце!» Спросил цену. Я сказал: «2–3 рубля». «Так не очень дорого» — констатировал дед. Оказывается, он уже в ценах разбирается! Объяснил деду, что когда «сядут» батарейки, свет будет плохой и совсем погаснет. «Как долго гореть будет, как сделать, чтобы снова горел?» — последовал вопрос. Подробно объяснил и показал. Дед остался доволен. Агафья, как бы в обмен, подарила мне пару своих старых «мокасин» из маральей кожи. Дружеский обмен состоялся, все остались довольны.

В 15 часов ушли все вместе в нижнюю избу, оставив половину наших вещей. Путь занял до перевала 35 минут, а затем спуск вниз еще 1,5 часа.

Физическую нагрузку Лыковы переносят вполне хорошо. Так, при подъеме в крутую гору в течение 30 минут с грузом за плечами частота дыхания у Карпа Осиповича составляла 32 раза в минуту, у Агафьи — 24, а учленов нашей экспедиции колебалась от 36 до 40. Пройдя двухчасовой путь по горам, Карп Осипович, не останавливаясь, тут же принялся за другую тяжелую работу, в то время как членам экспедиции требовался отдых.

По пути Агафья показала место, где в прошлом году они двое суток тушили пожар, боялись, что он пойдет до верхней избы. Тушили «до потери пульса», потом долго болели. По словам Агаши, только «дождь заостанавливал огонь».

Тропа все время идет по черничнику, брусничнику, постоянно попадаются кусты жимолости. Агафья показала нам естественные плантации бадана с удивительно крупными листьями, как у капусты. В голодные годы они собирали бадан, варили корень «в 7 водах» и ели. Используют бодан они и для покраски одежды («лопатины»).

Агафья идет по тропе метрах в 30 от Вячеслава, который курит, и выражает неудовольствие: «Дурной какой запах, дышать нечем. Бесовское занятие это!»

После перехода в нижнюю избу, Агафья угощала нас красной смородиной, орехом. Лыковы к нам совсем привыкли, держатся непринужденно, свободно беседуют. Рассказали, что Дмитрий перед смертью отказался от причастия. Лыковы трактуют это как «не хотел умирать, молодой был, жить хотел». Саввин перед смертью попросил свежей несоленой рыбы и белого хлеба с маслом. Рыбы дали, а масло с хлебом от геологов принести не успели. Наталья перед смертью завещала Карпу Осиповичу и Агафье жить в нижней избе: «ближе к людям и лучше пашни». Дмитрий похоронен возле нижней избы за ручейком, Саввин и Наталья у верхней, вместе с матерью, которая умерла 22 года назад от голода. «Жуткий был год, неурожай страшный, даже звери все ушли» — рассказывал Карп Осипович.

Утро у Лыковых начинается со слов Агафьи: «Тятенька, благослови!» — и начинается молитва.

Едят Лыковы уже рис, гречку, особенно любят и считают полезной овсянку. Крупу присылают единоверцы и родственники. Едят 2 раза в день. Когда тяжело работают, то в обед еще едят «картошечку». Крыша избы покрыта «желобами». В расколотом пополам бревне выдалбливают посередине желоб и покрывают крышу, укладывая бревна попеременно то вверх, то вниз желобом.

Наблюдали, как Агафья пекла хлеб. В него входит сушеная картошка с кукурузой, истолченная до муки и пшеничная или ржаная мука в соотношении, примерно, 6:1. Хлеб у Лыковых бывает насущный (обычный, каждодневный) и праздничный, он белее насущного и сделан бубликом.

«Баской» — новое слово, услышанное от Лыковых, означает «хороший» в превосходной степени.

К вечеру Вячеслав собрался идти к геологам. Уговаривали на ночь не ходить, но, ссылаясь на недостаток времени, он все же ушел. На душе что-то неспокойно — до геологов километров 20, а светлого времени осталось часа четыре. Да и одному без оружия по незнакомой тайге ходить совсем не безопасно. Как-то дойдет?

Ночь спал с Львом Степановичем в палатке (стараемся отделиться от Лыковых, чтобы не занести им инфекцию), которую мы установили недалеко от избы, в 4–5 метрах от обрыва скалы. Почти весь вечер и ночь лил дождь.

19 августа. После завтрака члены нашей экспедиции пошли в верхнюю избу за оставшимися вещами. Карп Осипович благословил нас в дорогу. Сами Лыковы остались в нижней избе.

Идти налегке было не так тяжело, несмотря на почти беспрерывный подъем в гору. Да, вероятно, и мы уже втягиваемся в нагрузки. Погода с переменным дождем весь день и вечер. Но мы, кажется, уже привыкаем к мокрым ногам и одежде. Идя налегке, хорошо видишь, какая первозданная красота вокруг!

Прейдя в избу, фотографировали ее интерьер, предметы и одежду. В избах Лыковых прорезаны новые дополнительные оконца. По середине избы стоит палка с металлическим трезубцем на конце — это приспособление для лучины, называется «светлец». Труба на избе деревянная, выдолбленная колода, обмазанная изнутри глиной. На глаза попадается стамеска Лыковых еще дореволюционных времен с клеймом какого-то Петрова.

В избе я насчитал 18 священных книг. Есть совсем старые, буквально истлевшие по краям. Какая-то толстенная старая книга стоит на «божнице» и, вероятно, много лет не открывалась — вся в пыли, почернела. Две иконы очень запыленные: на одной изображен Христос, другая настолько темная, что не разберешь, что там нарисовано. На большинстве книг нет года издания, но вот на двух находим: «Псалтырь» в кожаном переплете напечатан в Московской старообряднической книгопечатне в лето 7423 года; «Лицевая книжицы» (рассказывает о том, что и как будет после смерти) — напечатана в 7419 году.

В избе все вперемешку — старые, сделанные Лыковыми, вещи и подаренные «цивильные» (7 топоров, много ножей, ножниц, свечей, напильников, проволоки, эмалированной посуды, несколько пар резиновых сапог и др.). Агафье подарили цветной зонтик, а он ей совсем и не нужен — лежит под крышей. На окне в берестяном туесе растет какой-то цветок — Агафья посадила.

Под крышей висят прекрасные камусовые лыжи, сделанные Агафьей из ивы и ели.

Представляю, как волнуются сейчас Лыковы, что мы одни в их избе — еще наделаем «богу неугодных дел». Но, мы, конечно, стараемся ничего не трогать руками и не менять заведенный порядок вещей.

Вспоминаю, как вчера утром Агафья вышла из избы, с умилением посмотрела на огромный бардовый мак и сказала: «За нось светок вырос!» За ее спиной Карп Осипович солидно, на низкой ноте, констатировал: «Баской!»

Эльвира Викторовна сегодня нарисовала этюд «Усадьба Лыковых». Здорово!

Ночевали в избе Лыковых, затопив печку «железку». Под утро проснулся из-за того, что вся изба в дыму — в печке осталась головешка. Повторилась история трехлетней давности, когда мы чуть не задохнулись. Странная печка!

20 августа. Как всегда, встали с Львом Степановичем в 7 часов. Костер, чай, разговоры. Остальные спят. В 8 ч.30 минут Эльвира Викторовна забегала вокруг, ищет место для рисования. Нашла, не стала даже завтракать, с головой ринулись в работу.

К вечеру ушли в нижнюю избу. Шли с грузом, но довольно легко. Привыкаем к нагрузкам. Поясной ремень уже застегнут на последнюю дырку.

Вечером Лыковы пришли к костру. Интересный разговор про медведя, полеты на Луну. Держатся свободно, раскованно. В разговоре слышим непривычные для нас слова и фразы. Например: «убрался, преставился» — умер; «погаркай» — позови; урядник; ящик; сходить куда-нибудь «обыденком» — пройти путь за один день туда и обратно; «крыльце» — низ спины; «эдак» — да, так. «Понудилась (была нужда) — принесла воду из ручья» — говорит Агаша. «Пограна (пограничники) все дома сожгла» — Карп Осипович рассказывает о насильственном выселение их с Лыковской заимки (первоначальное их место жительство на р. Абакан) «На честь поставили» — хорошо угощали и встречали, слова Карпа Осиповича о посещении поселка геологов. «Скляница» — бутылка. «Женимый» — женатый. «Мутят к своему» — продолжают говорить неправду. «Покусились на рыбу, а пришли ни с чем» — хотели поймать рыбу, но не вышло. «Льгота была» — легкая жизнь была. «Смертная одежда» — ткань, запасенная на случай смерти. «Огненная дурь» — водка. Карп Осипович рассказывая о хорошем человеке, говорит: «Водкой не зашибается, художеств за ним нет». Карп Осипович объясняет: «Спасибо говорить не надо, так как раньше был идол Бо, а поклоняться идолу не гоже!» По словам Карпа Осиповича, однажды, когда он ругал детей, Дмитрий сказал: «Каков учитель, такие ученики!» Какая дерзость! Протест?!