Чтение онлайн

Саттон только вздохнула:

— Сейчас весело, а потом будете, как мы, с красными ушами.

Линк обнял Арден, его ладонь легла на её слегка округлившийся живот.

— Моим близнецам сразу купим наушники с шумоподавлением.

— Лучше модель с активным глушением реальности, — пробормотал я.

Коуп усмехнулся, притянул меня к себе и хлопнул по спине чуть дольше, чем обычно.

— Держишься?

— Буду держаться лучше, когда сестры будут дома, — ответил я.

Боже. Сказать это вслух оказалось… правильно.

— Для начала тебе нужно обзавестись мебелью, — заметил Шеп.

Тея оглядела просторную гостиную.

— Много мебели. Но дом будет волшебным.

Я повернулся к Элли.

— Надеялся, что ты сможешь сотворить чудо и обставить всё за пару дней.

Глаза Элли распахнулись.

— За… дни?!

Я поморщился, но кивнул.

— Мне нужно, чтобы дом прошёл проверку опеки.

Мгновенно на её лице сменились растерянность и решимость. Она вытащила из сумки телефон.

— Проведи меня по дому. Расскажи, какие они, девочки. Что любят. Я знаю, Грейси увлекается рисованием.

— И неплохо рисует, — добавила Арден, прижимаясь к Линку. — Я должна была догадаться, что что-то не так, когда всегда Хейден приходила за ней.

— Я всю неделю себя корю, — пробормотал Коуп. — Надо было поговорить с Хейден, докопаться до сути.

Я невольно посмотрел на Фэллон. Всё, что ожидал, — там было: вина, грусть, сочувствие. Не думая, я обнял её за плечи и притянул ближе.

Трейс перешёл из кухни в гостиную.

— Мы ничего не могли сделать. Без ордера или сигнала о насилии мы не имели права вмешиваться.

— Мне нужно было попросить Ноа проверить ещё раз, — тихо сказала Фэллон.

Я сжал её плечо чуть сильнее, чтобы заставить поднять глаза.

— Это ты заставила его обратить внимание на это дело. Это ты просила дважды связаться с их учителями.

— И я знаю, что ты поручила ему передать семье информацию о программах поддержки, — добавил Трейс.

Фэллон покачала головой.

— Много толку было от того, что я оставила бумаги в её почтовом ящике.

Мой большой палец невесомо двигался по её плечу — туда-сюда, будто я хотел запомнить изгиб кости под кожей. Я собирался запомнить каждую частицу Фэллон за эти месяцы. Вырезать её в себе, выжечь до последней линии, чтобы никогда не стерлось. Даже если эти части не принадлежали мне, если это были украденные осколки женщины, которая никогда не станет моей — но всегда будет моей душой.

— Мы делаем всё, что можем, верно? — спросил я, не желая, чтобы она несла эту вину. Она принадлежала мне. Я — тот, кто не проверил, есть ли у Рене другие дети. Тот, кто не заглянул глубже. А мог — легко. Мой брат шериф, а через Энсона я знал хакера, который может достать любую информацию, где угодно.

Фэллон подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Волны белокурых волос скользнули по моей руке. В её тёмно-синих глазах сверкнула боль — за моих сестёр, за меня. Она подняла ладонь и положила её мне на грудь.

— Прости.

— Это не на тебе, Воробышек, — выдохнул я. Никогда раньше не называл её так при семье. Это прозвище я хранил глубоко внутри, выпускал наружу только тогда, когда эмоции брали верх, и мы с Фэллон оставались наедине.

— Фэллон… — настороженно подала голос Роудс. — А почему у тебя кольцо на этом пальце?

Фэллон не отвела взгляда, будто знала — стоит посмотреть в другую сторону, и она потеряет решимость. Я удерживал этот прекрасный синий взгляд и ответил вместо неё:

— Потому что я попросил Фэллон выйти за меня.

Я притянул её ближе, стараясь передать ей силу и одновременно попросить прощения за то, что заставляю лгать самым дорогим ей людям.

Её розовые губы дрогнули. Я всегда любил смотреть, как они двигаются — как уголки поднимаются чуть неравномерно, как верхняя губа изгибается в мягкую дугу. Она беззвучно выдохнула, поднялась на цыпочки.

Я уже знал, что будет дальше.

— Он попросил, а я сказала «да», — произнесла она.

В комнате наступила тишина — звенящая, ошеломлённая — когда моя ладонь легла ей на щёку, шершавые пальцы скользнули по мягкой коже. Я задержал взгляд на её лице, позволил себе одну секунду… две, чтобы запомнить каждую черту в этом свете.

А потом её губы коснулись моих.

Тишина продолжилась, только теперь она звучала громче любых слов. Я наконец почувствовал то, чего мне не хватало четырнадцать лет. Понимал, что всё это — игра, спектакль, но не смог удержаться, позволил языку скользнуть к ней на одно короткое мгновение.

Мне нужно было узнать — на самом ли деле Фэллон на вкус такая, какой я её помнил, или это была выдумка юности.

И тогда всё ожило. Её тепло прожгло ткань моей футболки, аромат жасмина, смешанного с кокосом, оплёл меня, а на языке вспыхнула знакомая свежесть — мята и чистый воздух.

Этот вкус.

Я бы тонул в нём снова и снова. Потому что именно в тот миг, впервые за четырнадцать лет, Фэллон дала мне возможность дышать.

А потом — мир вокруг взорвался.

16 Фэллон

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами, хотя они были закрыты. Потому что этот поцелуй… Вот чего я ждала. После всех неудачных свиданий, после поцелуев, от которых было ощущение, будто целуешь дохлую рыбу, после всех попыток хоть что-то почувствовать и тщетных надежд — вот оно, настоящее.

Мое тело само собой прижалось к Каю сильнее. Когда его язык скользнул внутрь, все во мне ожило, будто тысячи крошечных искр загорелись под кожей.

И тут чей-то голос разрезал воздух и все разрушил:

— Какого черта?

Я знала этот раздраженный тон Коупа лучше, чем всех своих братьев и сестер. Наверное, потому что дольше всех жила с ним под одной крышей. Я могла различить любые оттенки его голоса и этот не сулил ничего хорошего.

— Дядя Коуп, это плохое слово, — сказала Кили.

Элли поморщилась:

— На этой ноте, пожалуй, ты, я и Лука спустимся вниз? Я слышала, там есть кинотеатр. Расскажешь, какие фильмы нам нужно закупить.

Лука с любопытством посмотрел на своего будущего отчима:

— А я не хочу пропустить самое интересное.

— Лука, — строго сказала Саттон.

— Эх, ну ладно, — вздохнул он и побрел за Кили и Элли.

Коуп даже не посмотрел им вслед — он был слишком занят, сверля Кая взглядом. Стоило двери закрыться, как он взорвался: