Чтение онлайн

В Послании к Колоссянам св. апостол Павел говорит о «совлечении греховного тела плоти» (Кол 2. 11) в таинстве Крещения, а в Послании к Галатам — о том, что все, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал 3. 26). В литургической традиции Православной Церкви умирание для греха и воскресение для праведной жизни в таинстве Крещения действенно символизируется не только погружением в купель, но также и совлечением мирских одежд прежде Крещения и облачением в белое крестильное одеяние после него. В чине оглашения, прежде молитв, приведено указание: «Разрешает священник пояс хотящего просветитися, и совлачает и отрешает его, и поставляет его к востоку во единой ризе непрепоясана, непокровена, и необувена. » [20] Согласно блж. Симеону Солунскому, это предваряющее священнодействие означает «то, что приходящий к Богу и взирающий уже на истинный Свет, который знаменуется востоком (ибо оттуда приходит свет), должен быть свободен от страстей и отрешен от неверия, обнажен от всякой злобы и чужд одежды греха.» [21] После погружения в купель священник, по указаниям Требника, облачая новопросвещенного «во одеяния, глаголет: Облачается раб Божий имярек в ризу правды, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь». [22] Так, в очередной раз, обнаруживается органическое единство Богооткровенного апостольского учения, святоотеческого богословия и литургической практики Православной Церкви.

Еще одна параллель, проводимая свв. отцами, заключается в установлении связи между троекратным погружением в крещальные воды и тридневным пребыванием Спасителя во гробе. «Трижды возливая на себя воду и снова восходя от воды, — пишет свт. Григорий Нисский, — подражаем спасительному погребению и воскресению, совершившемуся в тридневный срок». [23] Таким образом, по мысли отцов Церкви, центральное священнодействие таинства Крещения — троекратное погружение крещаемого в купель — синтезирует в себе тринитарный и христологический аспекты таинства, в полном соответствии с новозаветным учением, не разделяющим и не противопоставляющим крещение во имя Пресвятой Троицы (Мф 28. 19) и крещение во имя Иисуса Христа (Деян 2. 38).

Если духовная и онтологическая связь между крещальной купелью и тридневной пасхой Спасителя — Его крестом, погребением, воскресением, — лежит как бы на поверхности в Священном Писании и в творениях отцов Церкви, то о параллелизме церковного таинства Крещения и крещения Господня в Иордане этого сказать нельзя. Между тем, этот аспект христологического осмысления таинств Крещения и Миропомазания также является неотъемлемой частью православного Предания, и находит свое неизменное выражение как в церковном богослужении, так и в пастырской проповеди. Крещение Господне есть крест прежде креста, смерть прежде смерти и воскресение прежде воскресения. По слову свт. Геннадия Константинопольского, «крещение во Иордане прообразовало таинство воскресения Господа» [24] .

Крещаемый во имя Христа погружается вместе с Ним в Иорданские воды, получает власть над грехом и сподобляется сошествия Святого Духа. Эту мысль мы находим у свт. Кирилла Иерусалимского, наставлявшего катехуменов: «Крещение прославлено для тебя Самим Единородным Сыном Божиим... Крестился же Он не для того, чтобы получить прощение грехов, (ибо Он был безгрешен), но будучи безгрешным, крестился для того, дабы крещающимся даровать Божественную благодать и славу. По словам Иова, в водах был дракон, могший поглотить Иордан. Итак, поелику надлежало сокрушить главы дракона, Он, нисшедши в воды, связал сильного, дабы мы получили от Него власть наступать на змиев и скорпионов. Притекла жизнь, дабы наконец прекратилось действие смерти; дабы все мы, быв спасены, могли сказать: “Смерть! где твое жало? Ад! Где твоя победа?” (1 Кор 15. 55). Крещением притупляется жало смерти» [25] .

Свт. Григорий Богослов также созерцает двуединое таинство крещения Господня и церковного Крещения во имя Христа, осмысляя его как универсальное пасхальное таинство. «Христос просвещается — озаримся и мы с Ним! Христос погружается в воду — сойдем и мы с Ним, чтобы с ним выйти!.. — пишет свт. Григорий. — Приходит Иисус, освящающий, может быть, и самого Крестителя, но во всяком случае — всего ветхого Адама, чтобы похоронить его в воде. Восходит Иисус из воды и возносит с Собою мир, и видит разверзающиеся небеса, которые Адам закрыл для себя и своих потомков» [26] .

Эти слова свт. Григория Богослова легли в основу текста 4-й стихиры на литии всенощного бдения на праздник Богоявления. Другие богослужебные тексты этого праздника также говорят об онтологическом и сотериологическом реализме крещения Господня, спасительным плодам которого человек приобщается в таинствах Крещения и Миропомазания. В одном из песнопений великой вечерни праздника Богоявления крещение Господне созерцается как откровение Божественного смирения и любви Божией к человеческому роду, как дарование спасения и избавление от власти греха: «Спасти хотя заблуждшаго человека, не не сподобился еси в рабий зрак облещися: подобаше бо Тебе, Владыце и Богу, восприяти наша за ны, Тебе бо крещшуся плотию, Избавителю, оставления сподобил еси нас» [27] . На Иордане Христос принял на себя наши грехи и крестился в нашу смерть; в таинстве Крещения мы крестимся в Его смерть и принимаем в себя Христов дар нетленной жизни.

Понятно поэтому, почему в богослужении таинства Крещения уделяется достаточно большое внимание воспоминанию крещения Господа, — это не просто символический параллелизм, но свидетельство о реальной духовной связи двух событий, их онтологическом единстве. В Великой ектении на освящение воды Церковь молится о ниспослании воде в крещальной купели «благодати избавления, благословению Иорданову» [28] , а в большой молитве, завершающей ектению, воспоминание искупительного подвига Спасителя концентрируется вокруг Воплощения и Богоявления. «Ты бо Бог наш на земли явился еси и с человеки пожил еси. Ты Иорданския струи освятил еси, с небесе низпославый Святаго Твоего Духа, и главы тамо гнездящихся сокрушил еси змиев. Ты убо, Человеколюбче Царю, прииди и ныне наитием Святаго Твоего Духа, и освяти воду сию» [29] . В церковном таинстве крещение Господне совершается здесь и сейчас, и войти в обладание Божьим даром спасения может каждый верующий христианин, умирающий для греха и воскресающий для праведности.

«Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин 3. 5). Новое духовное рождение уверовавшего во Христа человека совершается во имя Пресвятой Троицы и единого Господа Иисуса Христа, но осуществляется силой и действием Святого Духа, ибо невозможно, по слову св. апостола Павла, даже «назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор 12. 3).

Отцы Церкви часто сравнивают Крещение с рождением человека, а Миропомазание — с питанием, сообщающим силы, необходимые для жизни и роста новорожденного. «Надо сначала существовать, а потом действовать соответствующим нам образом, — пишет Псевдо-Дионисий, — так как вовсе никак не существующее ни движения, ни самого бытия не имеет, а что существует каким-либо образом, совершает или претерпевает только то, что свойственно образу, в котором ему довелось существовать» [30] . Крещение он называет «богорождением», а Миропомазание — «священным усовершением богорождения», которое «единит усовершаемое с богоначальным Духом» [31] . Получив новую жизнь со Христом в крещальной купели, которая есть «гроб и матерь» [32] , новопросвещенный получает силу Духа Святого для возрастания в этой новой жизни и хождения в заповедях Божиих.

В соответствии с таким видением таинств Крещения и Миропомазания они интерпретируются как единое таинство нового творения, ибо «кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор 5. 17). Сотворив человека из «праха земного, Бог вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт 2. 7). Свт. Григорий Нисский проводит аналогию между землей, из которой был сотворен и в которой погребен ветхий Адам, и святой водой в крещальной купели [33] . Погребение Христа означает смерть ветхого Адама, а воскресение — воссоздание «нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф 4. 24). Аналогичным образом в таинстве Крещения из воды выходит новый человек, обновляемый «по образу Создавшего его» (Кол 3. 10), а помазание святым миром сообщает новопросвещенному дыхание жизни — Духа Святого, Которым он отныне «и живет, и движется, и существует» (Деян 17. 28). В таинстве Крещения, по мысли свт. Василия Великого, «Дух вливает животворную силу, обновляя нашу жизнь из состояния смерти во грехе к состоянию первоначальной жизни. Это и значит родиться свыше, от воды и Духа: мы умираем в воде, но Дух сотворяет в нас жизнь» [34] .

Святой Дух обновляет и новотворит не только крещаемого человека, но и весь тварный мир, представленный в таинстве водой и елеем. На воду трижды призывается благодать Святого Духа: «Ты убо, Человеколюбче Царю, прииди и ныне наитием Святаго Твоего Духа, и освяти воду сию» [35] Церковь молит Бога Отца, чтобы Он через ниспослание Духа показал «воду сию, воду избавления, воду освящения, очищение плоти и духа, ослабу уз, оставление прегрешений, просвещение душ, баню пакибытия, обновление духа, сыноположения дарование, одеяние нетления, источник жизни» [36] . Таким образом, Святой Дух, носившийся над водою при сотворении мира (Быт 1. 2), вновь нисходит на нее, возвращая воде ее изначальную сущность — быть явлением славы и силы Божией, источником жизни. В крещальной эпиклезе мир восстанавливается как благое и разумное творение Божие, исполненное Духом Святым, о Котором сказано в церковной молитве, что Он «везде сый и вся исполняяй» [37] . Так же и елей освящается «силою, и действом, и наитием Святаго Духа» для того, чтобы вновь стать, как и во дни Ноя, «примирения знамением» [38] , — в Духе Святом человек примиряется не только с Богом, но и с тварным миром, вновь обретая его как символ и знамение Божественной премудрости и любви.

Основополагающее сотериологическое исповедание христианства — «Иисус есть Христос» (1 Ин 5. 1) — созерцает очами веры человека Иисуса как помазанника Духом Божьим. Святой Дух почивает на Иисусе Христе и является знамением Его Богосыновства: в день Богоявления Дух видимым образом сходит на Иисуса Христа, и глас Отца свидетельствует: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф 3. 17). Свт. Кирилл Иерусалимский видит здесь образец, в соответствии с которым и выстроено основное чинопоследование таинства вступления в Церковь: между погружением в воду и помазанием миром не должно быть значительного временного интервала, ибо новопросвещенные должны соединиться со Христом во всей полноте и совершенстве, а это значит — принять Святого Духа непосредственно после крещения, по примеру и подражанию Спасителю. «Помазанными вы соделались, — пишет свт. Кирилл, — когда прияли тождеобразие Святаго Духа: и все на вас образно, то есть в подобии, совершилось, потому что вы образ Христа. Вам, когда вышли вы из купели священных вод, преподано помазание, сообразное тому, которым Христос помазался. Оное же есть Дух Святой.» [39] . Креститься во Христа — значит обрести в Нем усыновление Небесному Отцу и стать помазанником Духа, Который «свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии» (Рим 8. 16). Сам Спаситель учит о Святом Духе как о посреднике, соединяющем учеников Христовых с Сыном и Отцом: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин 15. 26; 16. 14-15). Евангельское учение Спасителя о действии Святого Духа легло в основание святоотеческого осмысления таинства Миропомазания, в котором новопросвещенному даруется «печать дара Духа Святаго» [40] . Так, прп. Николай Кавасила пишет, что «миро вводит самого Господа Иисуса, в Котором все спасение людей, вся надежда благ и от него нам общение Святого Духа, чрез Него же и приведение к Отцу» [41] . В последней молитве чина оглашения священник обращается к Богу Отцу и просит об оглашенном: «Исполни его Святаго Твоего Духа силы, в соединение Христа Твоего» [42] . Святой Дух являет Сына и соединяет с Ним, а в Нем и через Него — с Отцом. Это еще одна причина, по которой в православной традиции всегда подчеркивалась неразрывная связь таинств Крещения и Миропомазания, которые в литургической практике Православной Церкви фактически совершаются как одно таинство в рамках единого чинопоследования христианского посвящения.