Чтение онлайн

Ивар недоверчиво посмотрел на Уну. Никогда не поймешь, говорит она то, что думает на самом деле или шутит.

— Ребята! Дело это серьезное. Ведь речь идет об огромной сумме, если один-единственный бриллиант стоит десять тысяч. Поэтому все, что мы ни делали, будем записывать в эту тетрадь. — Уна вытащила из ящика толстую тетрадь в черной коленкоровой обложке. — Как мы назовем операцию?

— Может быть, «Таинственная находка»? — Унин вопрос слышала вошедшая в комнату Магдалена.

— Пожалуй, подойдет! Итак — что нам известно? Воскресенье, четырнадцатое августа. Какой-то тип находит в кровати Паулины Пурвини драгоценности и украшения. Ни количества, ни стоимости их мы не знаем. В тот же вечер кровать исчезает. Очевидно, забрал ее тот самый тип. Один бриллиант стоимостью в десять тысяч рублей хранится у Ивара Калныня. Найден он в лоскутке Инты.

Понедельник, пятнадцатое августа. Узнаем у Пурвини, что в старом доме во время войны жил гитлеровец Ганс Хаммель, ему и принадлежала кровать.

Во вторник и среду патруль ЮДМ должен обойти ближайшие дворы и во время санитарного осмотра искать железную кровать и парня в майке с картинками.

Вторник, шестнадцатое августа. Обстановка следующая. — И на новой странице Уна четко вывела «16». В центре нарисовала железную кровать, протянула от нее линию и написала: «Луи XIV». Протянула еще одну линию, в конце которой приписала фамилию Голдбаума.

— Не густо, — подвел итог Атис. — Может быть, осмотр чердака что-нибудь даст.

— Я совсем забыл — сестренки говорили, что во двор к Пурвине сегодня утром приходил Голдбаум с женой. Тетя Анни угощала ребят конфетами, а из тряпок смастерила куклам платья. Сам Голдбаум в это время находился в комнате Пурвини. Вышел он оттуда со свертком бумаг, — сообщил Ивар.

— Пурвиня сказала, что какие-то бумаги отнесла на чердак, — Уна от досады чуть не плакала. — Голдбаум забрал их у нас прямо из-под носа. А в них-то может быть разгадка тайны. Это я виновата, только я.

— Да чего ты? Очень может быть, что Голдбаум и не был на чердаке, — успокаивал расстроенную девочку Атис.

— Еще утром надо было залезть туда, — Уна даже не слышала его, — но я хотела позже, вместе с вами. Никогда не выйдет из меня следователь.

— Да перестань ты! Бежим лучше на улицу Плиедеру! — приказал Атис.

Во дворе было пусто. В бывшей гостиной Пурвини царил страшный беспорядок. На полу валялись содранные со стен обои. В одном месте были сорваны даже наклеенные под обоями газеты.

— Кто это сделал? Голдбаум? Но зачем? — недоумевая, произнесла Уна.

— Я сказал Голдбауму, что бриллиант нашел здесь. В комнате, в углу, — признался Ивар. — Он выспрашивал меня, и это было первое, что пришло мне в голову.

— Мальчики, он теперь думает, что именно здесь находится клад, — засмеялась Уна. — Ну и пусть думает! Но зачем ему старые бумаги? Лезем на чердак! Может быть, не все еще потеряно.

Наверху ребятам показалось, что они попали в другой мир — сломанное плетеное кресло, старая этажерка с книгами, комод, на нем фарфоровая статуэтка с трещиной — пастушок со свирелью и два свернувшихся у его ног барашка. На вбитых в балки гвоздях раскачивалась старая одежда. На секунду Уне почудилось, что это повешенные. Она невольно вцепилась в Атиса, но тут же покраснела и отдернула руку.

Довольно долго вся троица стояла молча. Мальчики тоже чувствовали себя неуютно, словно без разрешения вошли в чужую квартиру.

— Глянь-ка, здесь кто-то ходил.

Атис опустился на корточки.

— Совсем недавно. Следы еще не покрылись пылью.

— След мужской. Сорок второй размер, — уточнил Ивар, сравнив след со своей ногой.

— Голдбаум? А может, Луи Четырнадцатый? — гадала Уна. — Скорее, ювелир. Наверно, Луи продал ему драгоценности, все или часть, и старик решил раздобыть еще?

Затаив дыхание, стараясь ничего не сдвинуть с места, ребята обошли чердак. На этажерке лежала кипа пожелтевших, покрытых слоем пыли довоенных журналов. Крышка старого сундука была приоткрыта. Явно здесь что-то искали. На комоде остались следы пальцев. Ящики были выдвинуты. Из одного Атис вытащил старый альбом с фотографиями.

— Заберем, покажем дедушке, вдруг он кого-нибудь узнает, — решила Уна.

В дальнем углу валялись журналы на немецком языке. Атис полистал их. Война, сожженные русские деревни, на переднем плане улыбающиеся фашисты. На каждой второй странице Гитлер с поднятой в приветствии рукой, на лбу прядь волос, под носом клякса усов, выпученные глаза, безумный взгляд.

Они перебрали все журналы и газеты, но никаких документов не нашли.

— Идем к старому капитану! — Засунув альбом под мышку, Уна направилась вниз. — Прошляпили, что теперь поделаешь!

Магдалена в это время готовила обед. В комнате аппетитно пахло жареным мясом.

— Чико хочет есть! Чико хочет есть! — повторял попугай.

— Да замолчишь ты, наконец! — прикрикнул на него капитан. Он по своему обыкновению читал и в такие минуты не любил, чтобы ему мешали.

— Дедушка, когда ты поселился в этом доме?

— Это что же — снова допрос? — Старый капитан покосился на внучку и ее провожатых.

— Я же тебе объяснила. Мы собираем сведения о героях, павших в годы войны. — В голосе Уны слышалось нетерпение. Она глянула на мальчиков и зарделась.

Капитан неохотно отложил книгу, встал с дивана и подошел к столу, на который Уна положила старый альбом.

— На совесть сработано! — Прежде всего он осмотрел кожаный переплет с застежкой и ключом. — Теперь таких уж не делают.

Пожелтевшие от времени первые снимки, сделанные в начале века на толстой, плотной бумаге, не говорили ему ни о чем. Мужчина с подкрученными усиками, в узких брюках, женщина с высокой прической, в длинной юбке и блузке с оборками, опирающаяся на этажерку. Позади идиллический пейзаж со средневековым замком, прудом и лебедями. Маленькие дети — мальчик и девочка.

Но когда дошли до середины альбома, капитан Лея стал проявлять интерес.

— Это наши прежние соседи Вейсы — Исаак и Минна. Бабушка и Минна закадычными подружками были, дня не проходило, чтоб не виделись. Бабушка твоя мне рассказывала, что она все глаза выплакала, когда узнала о судьбе Минны. Тот самый Ганс, которым вы так интересовались, выгнал ее из дома в гетто. Твоя бабушка, Уна, была смелая женщина; не раз тайком пробиралась она в теперешний Московский район, куда гитлеровцы согнали всех евреев. Как-то раз Ганс ей пригрозил, что выяснит, куда делся ее муж, то есть я. А я, как вы знаете, командовал советским торпедным катером. Таковы дела.