Чтение онлайн

Блуждающим взором он всматривался в отдаленные уголки лаборатории, думая обнаружить там вымышленных соперников, давно ставших навязчивой мыслью несправедливо обиженного старика.

– Ведь все, кто имеет дело с оптикой… – горько вздыхал он.

– Кто знает! – задумчиво произнес Мейраль. – Вероятно, человеческому глазу доступно лишь то, что сейчас видим мы с вами, и никто не обладает иными данными.

– Но давно можно было выяснить причины феномена! На это могло хватить ночи.

Жорж едва заметно пожал плечами. Бесполезно было рассуждать об уже свершившемся факте: после драки кулаками не машут.

– Конечно. Но что тут теперь поделаешь? Развитие процесса все-таки продолжается. Происходят чрезвычайно интересные вещи, и, пожалуй, мы станем свидетелями еще более уникальных событий. Я это чувствую!

Склонившись над столом, он все это время с достойной истинного ученого тщательностью разглядывал поверхность одной из промежуточных призм, пропускающей лучи.

– Вижу небольшую аномалию фиолетового, – задумчиво произнес Мейраль после короткой паузы.

Профессор заметно оживился, словно скаковая лошадь перед пробегом:

– Аномалию? Какого рода?

– Все та же бледноватая пелена… постойте, зона фиолетового пропадает буквально на глазах. Впрочем, я могу ошибаться, мои умственные способности сильно пострадали за прошедшую ночь.

Они тут же принялись проверять заключение, только что вынесенное Мейралем. С помощью микрометра удалось установить отсутствие насыщенных отрезков фиолетового и явное сокращение объема и интенсивности остальных цветов спектра.

– Вы правы, тысячу раз правы! Привычной для нас яркости красок нет и в помине! Многие цвета поглощены соседними, а около трети спектра вообще исчезло, – заключил Лангр. – Разумеется, и фиолетовый…

Продолжать не имело смысла. Показания всех приборов были идентичны. Полное отсутствие как химического, так и фосфоресцентного эффектов не оставляло никаких сомнений по поводу исчезновения ряда оттенков фиолетового. Исследование различных типов освещения: начиная с распространенных газового и электрического и заканчивая светом, исходящим из специальных установок, работающих на бензине, стеарине, угле, даже древесине, неумолимо свидетельствовало о катастрофе.

– Похоже, самые худшие гипотезы могут воплотиться в действительность. Что все-таки случилось минувшей ночью в Европе? – сокрушенно произнес молодой человек.

Он принялся просматривать газеты, в беспорядке лежащие на столе, надеясь найти там новости из провинций и из-за границы. Но в них содержались какие-то бесцветные сведения, отправленные в набор еще до захвата центрального телеграфа и почты. Лишь краткая депеша сообщала о беспорядках в Марселе и необычном брожении среди населения Лондона.

– Уже из этого можно заключить, что волнения распространяются с довольно существенной скоростью, – произнес профессор, потянувшись за колокольчиком, чтобы вызвать горничную. – Посмотрим-ка, что они еще пишут… Катрин, сходите за утренними газетами.

– Если хватит сил! – съязвила девица.

Спустя несколько минут в лабораторию были доставлены “Пресса”, “Газета”, “Пти Паризьен” и “Фигаро”. Первые страницы в них были посвящены успеху военных в подавлении мятежа. Но дальше листы буквально пестрели многочисленными телеграммами из разных концов планеты, извещавшими о патологическом состоянии всего человечества. Выяснилось, что в Мадриде и Барселоне революционным массам удалось одержать достаточно легкую победу. Столкновения, повлекшие за собой большие человеческие жертвы, обагрили кровью весь Апеннинский полуостров. Беспорядки охватили Берлин, Гамбург, Дрезден, Вену, Будапешт, Прагу, Москву, Санкт-Петербург, Варшаву, Брюссель, Амстердам, Лондон, Ливерпуль, Дублин, Лиссабон, Нью-Йорк, Чикаго, Буэнос-Айрес, Стамбул, Киото и в среднем еще пятьдесят других городов мира. Повсюду происходили жестокие побоища, перетекавшие, как правило, в странное оцепенение. Бунты торжествовали по всей Мексике. Толпы протестующих, выдвигавших абсолютно различные требования, зачастую граничащие с абсурдом, были замечены также в Сан-Паулу и Афинах. Многие отдаленные уголки света оказались в полной изоляции, не имея возможности получать даже питание и медикаменты.

– Вот что окончательно избавляет нас от сомнений! – вскричал Лангр, отбрасывая в сторону «Фигаро». – Вся планета атакована какими-то непостижимыми для человеческого разума сверхъестественными силами.

– И, главное, никаких сведений научного порядка.

– Прекрасно, приступим к опытам.

В течение часа ученые с остервенелым упорством сменяли в приборах линзы и стеклянные пластины, направляли лучи то в одну сторону, то в другую, стараясь определить новые характеристики явления. В итоге удалось установить следующее: зоны оранжевого и красного цветов отличались теперь наибольшей интенсивностью, доминируя над немногими оставшимися цветами спектра; при этом, состояние их все-таки нельзя было назвать стабильным, они изредка пульсировали, меняя свою яркость.

– Все познается в сравнении, – заключил профессор. – Фиолетовый уже полностью исчез, теперь очередь за синим и индиго. Кстати, друг мой, обратите внимание, сам воздух за нашим окном приобрел какой-то буровато-песочный оттенок, словно старая, пожелтевшая от времени фотография. Думаю, что это следствие усиления оранжевого.

Неожиданно в комнате появилась служанка с выражением лица, достойным героини настоящей трагедии:

– Мадам Сабина желает поговорить с господином.

– Разве она боится войти в лабораторию? – спросил Лангр.

– Это оттого, что Вы, сударь, работаете.

– Ничего, она нам не помешает.

Вслед за этим сразу же из-за двери показалась копна светлых волос, и профессорская дочь тихонько проскользнула в лабораторию. В это утро на белоснежном личике Сабины не было и следа от прежних страха и горечи, только томная грусть, придающая ее прекрасным синим глазам еще больше глубины и выразительности. Мейраль, сидевший за письменным столом своего учителя, поднял на нее взгляд, полный нежности и обиды. Лилейные плечи, движения ундины в блеске ночных светил, очарование ее свежести и хрупкости линий – все это напоминало далекую сказку, в которой осталась его молодость. Ему казалось, что, выйдя замуж за другого, Сабина предала его… он не простит ее никогда. С тех пор он познал всю тяжесть страданий отверженного и давно забыл, что значит наслаждаться полнотой и великолепием жизни.

– Я так поздно встала! – извинилась она.

– Неудивительно, ты ведь очень устала, – запротестовал отец, бережно обняв дочь. – Всех нас сразил этот странный сон. А что малыши?

– Они еще спят. Вчера все закончилось в три часа ночи!

Сабина приблизилась к Жоржу:

– Я не забуду того, что вы для нас сделали! – тихо сказала она.

Мейраль изо всех сил сжал кулаки, пытаясь скрыть охватившее его волнение. Ему хотелось ответить, но слова словно застыли у него на языке, он замялся и покраснел.

– И правильно сделаешь, – крикнул старик из глубины комнаты. – Без Жоржа мы только зря потеряли бы время, а оно в такую лютую ночь…

Беспокойство омрачило милые черты молодой женщины:

– Что-то случилось?

– Ужасные вещи, мой ангел!.. возможно более страшные, чем… – он прервал себя рассеянным жестом. – Ты только не волнуйся. Мятеж подавлен, в городе и в стране сейчас все спокойно. Так или иначе, оставшимся в живых суждено погрузиться в хаос, окружающий нас с рождения и до последнего нашего вздоха!