Чтение онлайн

Над горами опустились сумерки. Ветви деревьев хлестали его по телу, цеплялись за одежду, но он смутно ощущал это; в ушах у него стоял непрерывный звон.

Когда они остановились, вокруг почти ничего нельзя было различить. Сначала геолог даже не понял, что мул стоит. В его помутившемся сознании что-то качалось и беспорядочно двигалось. Его грубо стащили с седла и бросили на землю. Открыв глаза, он увидел смутные очертания деревьев, которые склонялись над ним и кружились, поднимая и кружа его вместе с собой. Но постепенно все стало на свое место, деревья остановились. Он увидел поблизости своих похитителей, которые ловко раскладывали огонь. Затрещали сучья. Заплясали языки пламени. Кисти рук, стянутые веревкой, сильно чесались. Он слегка пошевелил ими, чтобы хоть немного разогнать кровь по жилам, но веревка еще сильнее впилась в кожу. Вероятно, движение его было замечено, потому что над ним тут же склонился широкоплечий и ощупал веревку. Свет разгорающегося костра разогнал мрак. На стволах соседних деревьев заиграли блики, выхваченная из темноты кора выглядела кирпично-красной. Похитители сели у костра. За спиной у них вытянулись и закачались тени. Геолог увидел, что они пододвинули к себе его рюкзак и торбу проводника и начали жадно есть все, что в них нашли. Он смотрел, как раздувались их щеки, как двигались при каждом глотке кадыки. Чавканья их он не слышал — в ушах у него еще стоял глухой звон. При виде людей, уничтожавших снедь с волчьим аппетитом, у него потекли слюнки, и он судорожно глотнул.

Насытившись, остролицый подошел к геологу и буркнул:

— Вставай, Незиф тебя зовет!

Юноша не разобрал, что ему сказал склонившийся над ним человек, но догадался, что должен встать, с трудом поднялся и сделал несколько неуверенных шагов. Тепло, идущее от костра, манило к себе.

Широкоплечий кивнул головой.

— Сядь, — сказал остролицый. — Незиф приглашает тебя сесть.

Геолог показал на свои руки:

— Больно, — пожаловался он.

— Ты кто такой? — спросил широкоплечий, не обратив на это внимания. Суровое лицо его не дрогнуло.

— Никто. А вам что за дело? — раздраженно ответил измученный геолог.

Брови широкоплечего сомкнулись. Лиман, хорошо знавший, что это означает, и сам боявшийся вспышек Незифа, решил вмешаться и примирительным тоном спросил:

— Скажи, что ты делал целый день в горах?

Геолог подумал немного и, решив объяснить все одним словом, ответил:

— Я геолог.

Это слово им ничего не говорило, и широкоплечий в свою очередь спросил его бесстрастным, хриплым голосом:

— Что ты ищешь в горах?

— Я же вам сказал, что, я геолог, — с вызовом повторил молодой человек.

Наступило молчание, в котором слышалось лишь потрескивание огня, казавшееся зловещим. Широкоплечий подтолкнул в костер концы обгоревших сучьев. Дым то поднимался вверх, в безветренную ночь, то вился над их головами. Блики на лицах сидевших у костра людей сменялись тенями.

— Это что, работа? — тихо спросил широкоплечий, все с тем же недобрым выражением глядя на огонь.

Геолог подумал, что над ним издеваются. Лицо его залила краска.

— Что вы от меня хотите? — с возмущением спросил он. — Почему вы меня связали?

Ему стало, страшно. Он понимал, что остался совершенно один с этими людьми в глухих горах и рядом нет никого, кто бы мог ему помочь, что они могут сделать с ним все, что захотят.

Кисти рук нестерпимо зудели. Он пошевелил ими и неожиданно для самого себя сказал:

— Развяжите-ка мне руки, а то очень больно. Иначе не буду с вами разговаривать.

Бандиты переглянулись. Незиф привстал, ощупал узел и затянул его потуже.

— Ты скажи, зачем пришел в горы, тогда, может, и развяжем.

Но в молодом человеке заговорило упрямство. Он нахмурился и, повернувшись лицом к широкоплечему, резко проговорил:

— Я уже все сказал, и ничего, другого вы от меня не услышите, пока не развяжете руки. Я не скотина, чтобы так со мной обращаться.

Не успел он кончить, как широкоплечий размашисто ударил его по лицу, и он чуть не упал навзничь. Ноздри широкоплечего раздувались, губы были плотно сжаты.

— Или ты сам будешь отвечать на вопросы, или я тебя заставлю, — хрипло сказал он и, показав ему карту гор, которую нашел в рюкзаке, когда рылся там в поисках съестного, спросил: — Это тебе зачем? Что здесь написано?

Геолог чувствовал себя глубоко униженным, лицо его пылало от удара, на глазах от обиды и гнева выступили слезы.

Широкоплечий притянул к себе брезентовую сумку геолога, порылся в ней, выбрал образцы, отливавшие желтым блеском, и снова спросил:

— Это все золото?

Геолог отрицательно покачал головой.

— Ты что, клад нашел?

Этот вопрос очень его удивил: вот уже второй раз за последние два дня ему говорят о каком-то кладе.

— Ты расскажи, расскажи о кладе, — с подкупающей мягкостью предложил остролицый.

Они терпеливо ждали его ответа, но молчание их не предвещало ничего хорошего. Тишину ночи нарушало лишь шипение сырых веток да удары копыт мула, который пасся неподалеку, пофыркивая и время от времени стуча копытами о землю, чтобы отогнать комаров. На свет костра слеталась мошкара, дым отгонял ее, а неосторожные насекомые, налетавшие со стороны, где не было дыма, попадали в пламя и тут же сгорали.

— Будешь говорить? — спросил широкоплечий, и в голосе его была такая настойчивость, что геолог не выдержал.

— Что говорить? Что вы от меня хотите? Зачем меня мучаете? Кто вам дал на это право?

Он позабыл, что здесь, не действуют никакие человеческие законы, что право здесь на стороне сильного, что отношения между людьми в этой глуши решают сила мускулов, сообразительность и ловкость.

Похитители опять не обратили внимания на его слова.

— Где клад?

— Никакого клада я не знаю. Я геолог.

— Смотри, парень, пожалеешь, — мягко заметил остролицый. — Целый день мы шли за тобой и видели, как ты стучишь по скалам, чтобы открыть знаки. За этим кладом и другие ходили, да ты, видать, человек ученый, по книге ищешь, где про клад написано Скажи лучше по-хорошему.

Геолог смотрел на них с изумлением.

— В последний раз спрашиваю тебя, будешь ты говорить или нет? — решительно произнес широкоплечий.

Геолог стиснул зубы. Что можно ответить на такой дурацкий вопрос? А объясняться с людьми, о которых он ничего не знает и которые не хотят слышать ни о чем, кроме клада, ему казалось бессмысленным. Уж лучше молчать. Он и так сердился на себя за то, что сказал им, кто он такой.

Но и те больше не задавали ему вопросов.

Широкоплечий схватил его за шиворот и больно ударил по лицу. Из носа хлынула кровь, перед глазами поплыли огненные круги. Он бы упал, если бы широкоплечий не удержал его. Геолог хотел закричать, но тут на него обрушился второй удар. Верхняя губа тут же вздулась. Широкоплечий стал хлестать его по лицу.

— Говори, а то он убьет тебя! — донесся до геолога между двумя пощечинами, от которых в ушах стоял звон, голос остролицего.

Юноша почувствовал на губах струйку теплой крови. Колени его дрожали. В помутненном сознании проносились обрывки мыслей.

— Я геолог, геолог, — твердил он, не понимая, что говорит.

Удары сыпались один за другим, сильные, и безжалостные.

Обозленный вчерашней неудачей в доме Ибрагима, Незиф решил полностью себя вознаградить. Он думал, что стоит заставить заговорить этого упрямого парня, и в руках у него окажется ключ к зарытому в земле сокровищу. Незиф пришел за золотом издалека, и все, что заставляло его мысль работать в этом направлении, разжигало его воображение, возбуждало алчность. У Ибрагима он думал только о золоте. Случайно подслушанное там слово «клад» еще больше укрепило в нем решение не возвращаться назад с пустыми руками.