Чтение онлайн

Во второй половине прошлого века все эти исследования подготовили наконец почву для всеобщего признания гипнотизма и его значения для медицины. Скромный провинциальный французский врач Льебо широко и бескорыстно применял гипнотический метод лечения, не делая из него никакой тайны. Его деятельность привлекла внимание авторитетных представителей медицины — французских профессоров Бернгейма и Шарко. Эти смелые и талантливые исследователи, более чем кто-либо другой, способствовали признанию и распространению гипнотизма. Однако в их воззрениях на природу гипнотизма вскоре обнаружились существенные различия. Шарко полагал, что глубокий гипноз со всеми его проявлениями наблюдается только у истеричных больных и сам по себе является искусственно вызванным патологическим состоянием. Бернгейм утверждал обратное: гипноз может быть вызван у вполне здоровых людей, и его следует сближать с естественным ночным сном. В России основателем гипнологии (специальной науки о гипнозе и внушении) был Бехтерев, который в значительной степени сгладил разногласия между Шарко и Бернгеймом и внес много нового в эту область знания. Однако лишь Павлову в его учении о высшей нервной деятельности удалось открыть физиологические основы гипнотического сна и внушения.

Можно думать, что глубокий интерес к гипнозу зародился у И. П. Павлова еще в самом начале научной деятельности, когда в конце 70-х — начале 80-х годов прошлого столетия молодой Павлов работал в лаборатории своего почитаемого учителя — выдающегося немецкого физиолога Р. Гейденгайна. Об этих годах Иван Петрович впоследствии написал следующие строки: «В то время европейское общество заинтересовалось опытами профессионального гипнотизера Гансена. Гейденгайн видел эти опыты в Бреславле и в скорости повторил их сам и, таким образом, один из пер-

Исторические демонстрации Карлом Гансеном гипнотических явлений (со старинной гравюры).Пояснения в тексте.

вых, наряду с Шарко, указал, что область гипноза есть область глубокого реального смысла и высокого научного значения. Тогда же он выставил гипотезу о гипнозе. Он смотрел на гипноз как на результат задержки (торможения.— Л. В.) деятельности высших центров благодаря слабым ритмическим раздраже-

Словесное внушение сна, подкрепляемое пассами без прикосновения.

ниям (кожных нервов лица или слуховых, или зрительных нервов.— Л. В.), применяющимся для наступления гипнотического состояния, и в совместной работе с Бубновым дал этому взгляду известное экспериментальное подтверждение...» 36

В брошюре Р. Гейденгайна, носящей еще старомодное название «Животный магнетизм» 37 38, изложено первое по времени строго физиологическое исследование гипнотических явлений, которое много лет спустя было продолжено и гениально завершено его учеником И. П. Павловым.

|Что касается современной техники погружения в гипнотический сон, то она мало чем отличается от приемов гипнотизирования, выработанных еще классиками гипнотизма — Брэдом, Шарко, Бернгеймом и др.

Для человека основным приемом усыпления остается словесное внушение сонного состояния. Физиологические основания этого приема И. П. Павлов поясняет следующими словами: «Теперь постоянно применяющийся способ (гипнотизирования.— Л. В.) — повторяющиеся слова (к тому же произносимые в минорном однообразном тоне), описывающие физиологические акты сонного состояния. Эти слова суть, конечно, условные раздра- 36 действующим как через вторую, так и через первую сигнальные системы, обычно сопровождается еще и другими однообразными ритмическими или длительными слабыми раздражениями. Такими раздражениями могут быть: фиксация взгляда на блестящих предметах, звуки метронома или зуммера, легкое поглаживание кожи или так называемые пассы — прием, применявшийся еще старинными магнетизерами. Пассы — многократно повторяемые движения рук усыпляющего перед лицом и вдоль туловища усыпляемого — производятся теплыми руками без прикосновения к коже и представляют собой очень слабый массаж кожи теплыми воздушными волнами, возникающими при движении рук гипнотизера. В настоящее время движения рук с успехом заменяются «светотепловыми пассами», производимыми при помощи электронагревателя или синей электрической лампочкой на свободном шнуре.)

Аппарат проф. Мангольда для гипнотизирования животных.

Лиц сповышенной внушаемостью (истеричных больных, алкоголиков и др.) удается погружать в гипнотический сон очень быстро посредством неожиданных сильных раздражений. Шарко применял для этого звонкий удар в гонг; могут быть использованы также внезапная вспышка яркого света, повелительный окрик, приказ гипнотизера «спать!» К В опытах с гипнотизацией животных применяют мгновенное переворачивание их на спину, производимое при помощи особого аппарата. 39

| Чем же отличается гипноз от нормального сна? Тем, что в процессе гипнотизирования между гипнотиком и гипнотизером устанавливается своеобразное психологическое взаимоотношение, называемое изолированным раппортом. Что это значит? В состоянии глубокого естественного сна человек невосприимчив к внешним влияниям. Его сознание как бы изолировано от окружающего мира. Испытуемый, погруженный в глубокий гипноз, не отдает себе отчета в том, где он находится, не реагирует на внешние раздражения, не отвечает на вопросы присутствующих, но при этом у него обнаруживается обостренная восприимчивость ко всему, что относится к личности гипнотизера. Загипнотизированный слышит только голос гипнотизера, ему одному отвечает, и, более того, каждое слово гипнотизера вызывает в сознании усыпленного необычайно яркие представления, которые легко могут перейти в иллюзию, галлюцинацию или вызвать автоматически выполняемые двигательные акты. Если погруженного в гипноз испытуемого надолго предоставить самому себе, то изолированный раппорт по отношению к гипнотизеру постепенно ослабевает и может прерваться. Гипнотик уже не будет реагировать на присутствие гипнотизера, не будет отвечать на его вопросы. Исчезновение раппорта знаменует переход гипнотического состояния в состояние естественного сна. И действительно, спустя некоторое время испытуемый самостоятельно пробуждается, как пробудился бы после обычного сна.

Можно наблюдать и обратный переход — от естественного сна к гипнотическому. Известно, что некоторые люди имеют обыкновение бредить — произносить во сне отдельные слова и целые фразы. В эти моменты иногда удается установить со спящим словесный контакт или раппорт, осторожно задавая вопросы, связанные с содержанием бреда. Как только спящий начнет отвечать, цель опыта достигнута: естественный ночной сон перешел в гипноз, спящий превратился в гипно-тика, экспериментатор — в гипнотизера, который может делать внушения. В некоторых странах к такому приему прибегают родители, применяющие гипнотическое внушение с целью отучить своих детей от вредных привычек или наклонностей. |

Мать, применяющая внушение своему ребенку во время нбчного сна.

И. П. Павлов рассматривает гипноз как особый род частичного сна. Ограниченная область мозговой коры, связанная с восприятием голоса гипнотизера и с пониманием его словесных внушений, продолжает функционировать, сохраняется как «сторожевой очаг возбуждения». Все же остальные отделы коры заторможены, иногда даже более глубоко, чем при естественном сне.

«Слово того,— писал Павлов,— кто начинает гипнотизировать данного субъекта, при известной степени развивающегося в коре полушарий торможения, концентрируя по общему закону раздражение в определенном узком районе, вызывает вместе с тем естественно глубокое внешнее торможение... во всей остальной массе полушарий и тем самым исключает какое-либо конкурирующее воздействие всех других наличных и старых следов раздражений. Отсюда большая, почти неодолимая сила внушения как раздражителя во время гипноза и даже после него. Слово и потом, после гипноза, удерживает свое действие, оставаясь независимым от других раздражителей, неприкосновенное для них, как в момент его первоначального приложения к коре не бывшее с ними в связи. Много-объемлемость слова делает понятным то, что внушением можно вызвать в гипнотизируемом человеке так много разнообразных действий, направленных как на внешний, так и внутренний мир человека»

Слово «спите!» действует на усыпляемого как гип-ногенный (вызывающий сон) условный раздражитель, относящийся ко второй сигнальной системе; слово «проснитесь!» — как растормаживающий кору словесный сигнал. Нечто подобное происходит и в уже упомянутых опытах Б. Н. Бирмана: собака засыпает при звучании «тормозного» тона «ми» и пробуждается при стимулирующем условном раздражителе — тоне «до». Тон «ми» соответствует в данном случае словесному сигналу «спите!», тон «до» —словесному сигналу «проснитесь!».