Чтение онлайн

Остался еще стюард. Он плавал вместе с Модровым лет десять. Селим, алкоголик, вечно нервный и несобранный, но любящий подслушивать. Имеет обычай перед тем, как постучаться, долго поправлять посуду на подносе.

Вдруг Коллингс заметил, что ручка двери его каюты пошевелилась. Дверь не открылась, так как она была закрыта на ключ. Первым побуждением он бросил взгляд на ящичек ночного столика, а потом вскочил с койки. Когда он встал, то услышал звук падающего тела, ослабленный мягким ковром. Подбежал к двери, повернул ключ и нажал на ручку. Под дверью лежал Селим. Он опирался на правый локоть, а левой рукой делал какие-то движения, как будто пытался что-то поймать. Коллингс наклонился над ним и почувствовал запах рома.

Селим был сильно пьян. Бормотал что-то непонятное. Коллингс взял его под руки, затащил в свою каюту, усадил на стул и запер дверь. Голова Селима безвольно свешивалась на грудь. Питер с неохотой присмотрелся к нему. У него не было желания стать нянькой пьяницы, но с другой стороны, ему подвернулся удобный случай. Во всем этом деле Селим являлся одной из важнейших фигур, а алкоголь развязывает языки.

Старым проверенным способом Коллингс стал тереть ему уши. Стюард сначала не реагировал, но через некоторое время поднял голову и на его лице появилась гримаса боли. Он открыл глаза, посмотрел туманным взором на Коллингса и наконец энергичным движением схватил того за руки. Коллингс прервал этот болезненный массаж. Взгляд Селима стал более ясным.

— Прошу прощения, мистер Коллингс, я уже понял, что перепутал двери. Моя каюта на другом борту. Пойду уже.

— Боюсь, не сможешь. Провожу тебя.

— Не надо, сэр.

Он встал и тут же пошатнулся. Коллингс схватил его под руку.

— Ладно. Пойдем вместе. Чего ты так напился?

— Я боюсь. Там крысы.

— Где?

— Всюду. В салонах, спальнях, барах, за теми дверьми.

— В пассажирских помещениях?

— Да.

— Был там?

— Был, но больше не пойду. Мистер Риз туда ходил, и теперь умер.

— Зачем ты ходил туда?

— Мистер Риз приказал.

— Когда?

— Не помню, но уже давно.

— Как давно?

— Перед прошлым воскресеньем.

— Что ты там видел?

— Крыс. И еще… кто-то там ходил.

— Кто?

— Не знаю, но кто-то ходил.

Двери каюты Селима были открыты. Питер помог стюарду лечь в койку. Когда тот почувствовал подушку под головой, то моментально заснул. Было уже пять минут пятого, Дурик наверняка злится, что смена запаздывает. Питер вернулся к своей каюте и закрыл дверь на ключ.

Финсбери не стал выговаривать Коллингсу, только выразительно глянул на часы.

— Ничего нового. Ветер несколько подстих. Вахта будет спокойная, если снова не начнется стрельба. Я на всякий случай не только закроюсь, но и забаррикадирую дверь. Передай Селиму, чтобы не вздумал будить меня на завтрак. Хочу выспаться.

— Окей. Не беспокойся, Селим напился и неизвестно, подаст ли вообще завтрак.

— Ну, надо же! Ладно, побежал в койку. Спокойной вахты!

Финсбери, наверно, удивился, что второй помощник стал таким разговорчивым и вежливым. Коллингс решил, что нет смысла в словесных перепалках. Завтра придется разговаривать со всеми по очереди. Это будет нелегко.

Он переключил экран локатора на дальнюю шкалу и долго всматривался в него. Шторм спихнул их с оживленной трассы далеко на юг. В дистанции тридцати миль не было видно ни одного судна. Они продвигались через океан в полном одиночестве. Сила шторма упала до шести баллов Бофорта. Он подумал, что при такой погоде нет смысла держать на вахте аж троих человек, и закурил.

— Мистер Коллингс, а как это случилось с Ризом? — прервал молчание вахтенный матрос по имени Джим.

— Я знаю ровно столько, сколько и вы. Парень мертв, вот и весь сказ.

— Убийца плывет вместе с нами на этой коробке?

— Выходит, так.

— Черт побери!

— Риз случайно не разговаривал с вами последнее время?

— Нет, он не заходил к нам. Только в коридоре встречались.

— Ты не знаешь, зачем он дней десять назад ходил в пассажирские помещения?

— Не имею понятия.

— Поспрашивай ребят, может, они чего знают о его прогулках в законвертованную часть судна, ну и вообще. [2]

— Хорошо.

— Ничего срочного, расскажешь завтра на вахте, что выяснил. Я пойду прилягу в штурманской рубке — еле стою на ногах. Если Напора будет шастать по судну, то разбудите меня — мне не охота слышать от него нарекания.

— Всё сделаем как надо, присмотрим.

Коллингс растянулся на диванчике в штурманской рубке, но спать не собирался. Ему пришла в голову одна мысль, и он хотел спокойно ее обдумать. Он был еще под впечатлением разговора с Селимом. Пьяная болтовня или кончик тоненькой нити, которая может привести к клубку? Крысы — это чушь, на каждом судне, особенно списанном, они имеются. Но интересно, что искал там Риз? Селим сказал, что там кто-то ходил. Это стыкуется с гипотезой о контрабанде. Практически невозможно провести полную проверку пассажирских салонов, апартаментов и обслуживающих помещений этого колосса. Идеальное место для сокрытия. Однако, если кто-то перевозит контрабанду в пассажирских помещениях, то какого черта он туда заглядывает во время рейса? Боится, что крысы съедят его товар?

Меня, похоже, понесла фантазия, — Коллингс потер лоб. — Но всякие глупости, которые он насочинял в этой истории, начали иметь смысл. Что, если парень, спрятавший там наркотики и вдруг подумавший, что до них могут добраться крысы, побежал проверить, не растащили ли крысы героин по своим норам? Риз идет за ним, подсматривает… Нет, в таком случае Пол непременно рассказал бы ему об этом. Может, просто наткнулись друг на друга, Пол мог и не подумать ничего, а тот запаниковал.

Селим боится крыс на этом судне. Может, они, нанюхавшись порошка, ведут себя как-то странно. Со стюардом надо еще раз поговорить спокойно и на трезвую голову, а в свободную минутку прогулка по пассажирским салонам может оказаться весьма интересной. Коллингс посмотрел на часы — половина пятого. Он подумал, что если хочет реализовать свой план этой ночью, то уже пора приступить к действию.

Он встал, вытащил из ящичка фонарик, посветил на доску с ключами и выбрал необходимый. Вышел через двери, ведущие в коридор. Ковер заглушал его шаги. Вахта думала, что он спит. Парни и так не выдали бы его Напоре, но он не хотел никого посвящать в свои планы.

Трап, ведущий на уровень выше, слегка поскрипывал, но внизу в каютах этого услышать не могли. Ключ легко повернулся, Коллингс запер дверь изнутри. Луч фонарика осветил пульт радиостанции. Несколько минут он изучал компоновку оборудования. Консоль, всяческие переключатели, верньеры и кнопки были покрыты толстым слоем пыли. Он вынул из кармана платок и протер экран настройки. Список основных береговых радиостанций и их рабочих частот лежал, как он и надеялся, под стеклом на столе радиста. Щит питания был опечатан солидной пломбой.

Рассмотрев все это, Коллингс сорвал её одним рывком. Через мгновенье экран настройки и консоль засверкали разноцветными огоньками. Вызвал знакомую береговую радиостанцию в окрестностях Нью-Йорка, установил приемную частоту и стал ждать ответа. В это время суток трафик [15] был минимальный, и уже через минуту получил ответ. Попросил соединить с телефоном в Нью-Йорке. Напряженно ждал. Наконец услышал отчетливый голос Френсиса Диксона:

— Это ты, Питер?