Чтение онлайн

Неожиданно прозвенел звонок вызова, девушка вздрогнула, но взяла себя в руки, открыла тяжелую черную дверь. Войдя в кабинет полковника, она стала в стороне, не подходя близко к столу. Даиров что-то читал, делая пометки, подчеркивая, внося поправки. Перечитывая последние строки, он сказал:

— Ладно, пойдет и так. Перепечатайте! — протянув бумагу Сауле, он внимательно посмотрел на нее. — Вы не заболели? Что-то ваш вид сегодня не нравится. Идите-ка к врачу, дорогая моя!

— Я здорова, товарищ полковник. Просто вчера зачиталась допоздна...

— А-а, ну это бывает. Только очень вредно это, и на работе отражается. Прошу вас, перепечатайте срочно.

Сауле вышла, положила бумагу на свой столик и некоторое время сидела, сложив руки на каретке машинки. Она чувствовала страшную опустошенность, которая мешала приступить к работе. Огромным усилием воли заставила она себя взглянуть на бумагу. «Характеристика... капитан Майлыбаев...» увидела она первые слова. Сауле схватила бумагу, стала жадно читать, потом, воровато оглянувшись, прижала листок к груди. Это не просто характеристика — лекарство для нее.

Она стала быстро печатать. Пальцы легко, словно сами собой, летали по клавишам. В это время явился Байкин.

— Здравствуй, Саулеша! — улыбнулся он дружески, подошел к ней и стал бесцеремонно читать бумагу.

— Вы негодяй! Вы грязный человек! — с презрением сказала девушка.

Кожаш, успевший кое-что прочесть, попятился, и глаза его трусливо забегали. В приемную вошел Кузьменко, он слышал последние слова Сауле.

— Что случилось, Сауле?

Кожаш перешел в наступление:

— Да в своем ли уме эта девчонка? Я просто пошутил, а она все всерьез приняла. Мы же погодки с Талгатом, а она казахских шуток не понимает. Я же не знал!

Сауле уважала Кузьменко. Ей не хотелось при нем поднимать шум, кричать, что-то доказывать, и она промолчала. Взяв перепечатанную характеристику, она вместе с Кузьменко вошла в кабинет.

Подписывая характеристику, Даиров искоса бросил взгляд на Сауле. Глаза ее лучились радостью, щеки порозовели, ни следа не осталось от тех страданий, которые недавно так исказили ее лицо.

— Отправьте немедленно! — сказал он, подписывая на конверте адрес.

— Хорошо, — и Сауле быстро вышла из кабинета.

Байкина в приемной уже не было. Он очень испугался, был уверен, что девушка расскажет все полковнику и тогда добра ему ждать нечего. Ему сейчас очень хотелось найти человека, с которым можно было бы поделиться бедой. Выйдя из управления, он направился прямо в поселок мясокомбината. Сам он никогда не считал Петрушкина виновным, был недоволен, что Кузьменко с Майлыбаевым преследуют калеку, тихого и робкого человека. Он даже не отнесся серьезно к словам Кузьменко: «Не спускать с Петрушкина глаз». Считал это лишним. Он понял это так: Кузьменко, не найдя убийцу Матрены Онуфриевны, стал обвинять Петрушкина, чтобы самому избежать ответственности. Дескать, ошибся, извините, с кем не бывает. Но все же, мол, что-то делал, а не опустил руки. Не плохо было бы натравить Петрушкина на Талгата. С Кузьменко и Талгатом вместе ему, Байкину, не справиться. Но если очернить Талгата, то и Кузьменко не поздоровиться.

Когда Кожаш явился в поселок, Глафира была дома. Она готовила обед для Петрушкина, который собирался на работу и должен был вот-вот зайти. Увидев участкового, она сказала:

— Здравствуй, Кожаш! Что-то ты невесел, никак не дождешься повышения?

— А зачем мне высокий пост? Если бы я этого добивался, то сегодня мог бы получить место. Нет, мне и так хорошо. От добра добра не ищут. Чем выше залетишь, тем ниже падать, — верно? — громко захохотал Кожаш. Но видно было, что ему сейчас не до смеха. — Начальство дало важное поручение. Я и завернул сюда выяснить кое-что.

— Ну говори, что тебе нужно от меня? Говори, не виляй.

— Я же сказал, что выполняю приказ начальства.

— Это майор Кузьменко твой начальник?

— Ну нет. Что я совсем спятил, что ли, чтобы его задания выполнять? Стану я себя утруждать из-за него! Меня пригласил к себе сам начальник управления и попросил выполнить одно важное задание.

— Скажи, если не секрет, что за дело?

— Испугаешься, если узнаешь. Сначала мне самому надо проверить и выяснить. Видит бог, неправильно они действуют.

Петрушкин, выйдя из дома, заметил участкового, беседующего с Глафирой, и повернул назад. Неплотно прикрыв калитку, он стал следить за ними. Слов не было слышно, но по выражению лиц, по жестам он безошибочно определил, что разговор шел о чем-то секретном и важном. Он увидел, сперва Глафира очень удивилась, а потом стала смеяться.

К Петрушкину подошел Савелий.

— Как дела, Савелий? Что-то тебя не видно.

— Ты холостой и я холостой. Моя баба умерла и твоя пропала. У тебя уже молодуха есть, а у меня никого. Справедливо это? Нет! И по этому случаю выпить бы не мешало. Есть у тебя что-нибудь?

— Зайдем в дом, там в бутылке что-то оставалось, кажется.

Савелий радостно потер руки, заторопил Петрушкина, потянул за рукав.

На столе стояла начатая бутылка водки. Савелий налил себе почти полный стакан и торопливо выпил.

— А ты, видать, сомневаешься в Глафире. И не зря, мужики знают вкус сладкого. Что-то к ней милиция липнет, как мухи на мед собираются. Вот и теперь один заявился, — доверительно сказал Савелий, довольный, что так легко досталась ему выпивка. Он решил, что если сыграет на ревности соседа, то, глядишь еще что-нибудь перепадет. Но разговор прервала появившаяся к застолью Глафира. Отозвав Петрушкина, она сказала:

— Идем, Андрюша. Я тебе мяса пожарила. После работы поговори с участковым, у него, кажется, что-то важное.

— А мне-то что за дело до этого? Пусть уходит!

— Мне кажется, что это касается тебя. Я хотела узнать, но он мне не сказал, туману напускает. Хвастуны все такие. Если выпьет, может, что-нибудь и скажет, проговорится. А сейчас не хочет.

Петрушкин задумался, потеребил бороду:

— Ну хорошо, — сказал он наконец, — как я с работы завтра вечером приду, ты приготовь все — выпивки, закуски там разной...

— Где?

— У себя приготовь.

— Думаешь придет, если я позову? С мужчиной ему вроде будет не так зазорно. Давай здесь его встретим? Да и просторней, — сказала Глафира.

— Он может мое приглашение и не принять. Говорят про него, что слаб он насчет вашей сестры. Найди какую-нибудь причину. Скажи, что на именины его приглашаешь. Не станет же он в твой паспорт заглядывать? Если придет, то начинайте без меня.

— Ну а ты?

— Я приду попозже, будто и не знаю, что он у тебя. Об остальном поговорим дома.