Чтение онлайн

— Мы будем тебя доставать, пока ты не согласишься, — продолжала давить на нее Энджи. — По этой причине мы отправимся на концерт прямо отсюда, даже домой заходить не будем.

— Ну, не знаю… К тому же я не так одета, как полагается для вечеринки в клубе…

— Ха! Сейчас, между прочим, лето, и туристы на улицах ходят в футболках и в майках с вырезом до пупа, а она волнуется, что не так одета! — с иронией заметила Сисси.

— У Мэгги полно расфуфыренных манекенов, и ей ничего не стоит снять платье с одного из них и надеть на себя, — сказала Энджи. — По мне, в клубы сейчас можно и голой ходить: все равно никто ие обратит внимания — все заняты только собой.

— Это на голую-то Мэгги никто не обратит внимания! — воскликнула Сисси. — Сильно в этом сомневаюсь.

— Ладно, уговорили, я иду с вами, — согласилась Мэгги. — Игру Дина и вправду стоит послушать. Кроме того, одежда, которую я придумываю, мне, в общем, нравится.

Когда Мэгги переоделась и вышла к подругам, они нашли, что выглядит она восхитительно.

— Мы так хороши собой, что нам просто необходимо прогуляться перед концертом — показать туристам, какие в Новом Орлеане красивые женщины, — заявила Энджи. — А потому идемте обедать в какое-нибудь приличное заведение.

— Вы идите, а я позвоню в ресторан и закажу столик, — предложила Сисси.

Обедать!

Услышав это слово, Мэгги вдруг почувствовала, как у нее болезненным спазмом свело желудок.

С чего это, спрашивается, ее затошнило? Ну, убили какого-то сутенера, мелкого уголовника — пусть даже и рядом с ее домом, — ей-то что за дело? Тем не менее…

Мэгги решила не поддаваться слабости.

— Обед — это здорово, — твердо сказала она. — Как я погляжу, у нас наклевывается веселый вечерок. Оно и к лучшему: пройдет час, другой, и мы полностью забудем о…

— Об обезглавленном трупе! — выпалила Энджи.

— Верно. Мы забудем об обезглавленном трупе и обо всем, что с ним связано.

Пьер ле Понт работал судмедэкспертом уже двадцать лет. Шон знал множество судмедэкспертов, а также экспертов в других областях криминалистики — и мужчин, и женщин, отличавшихся цинизмом и любивших черный юмор, но Пьер к их числу не относился. Шон также не видел, чтобы Пьер что-нибудь жевал в непосредственной близости от лежавшего на анатомическом столе трупа. К смерти Пьер относился уважительно и того же требовал от своих сотрудников.

Тем не менее смерть человека — явление не только трагическое, но во многом еще и унизительное.

Взять хотя бы того же Энтони Бейли. Прежде он носил костюмы от Армани и занимался сутенерством — продавал женщин, от которых имел доход и которых при случае поколачивал. Так или иначе, он жил, действовал и был человеком, хотя дурным и испорченным. Теперь же его нагое, белое, без кровинки, тело лежало неподвижно на анатомическом столе, словно какая-нибудь вещь, а его отрезанная голова покоилась в большом сосуде из нержавеющей стали на кафельной подставке рядом с ним.

В каждом морге, независимо от антисептика, которым обрабатывают помещение, есть особый устойчивый запах, который не спутаешь ни с каким другим. Это запах смерти.

— Ну как, обнаружилось что-нибудь интересное? — спросил Шон, разглядывая пергаментно-белое тело убитого.

— Очень мало крови, — ответил Пьер. Он стоял рядом со столом, скрестив на груди руки. Проведя вскрытие и зашив труп, Пьер теперь отдыхал.

— Значит, его могли убить где угодно, а потом перевезти.

— Я этого не говорил.

— Что же ты сказал?

— Я сказал только, что в нем осталось чертовски мало крови. Вот почему он такой белый.

— В общем, все ясно: ему ведь отрубили голову. Кровь фонтаном хлынула из разрезанных артерий… Но если его сначала убили, а обезглавили потом, то картина, конечно, меняется… Черт! Но кровь не может вот так взять и исчезнуть! Насколько я знаю, она не испаряется…

— Полагаю, смерть наступила в результате удара в горло. Поначалу я думал, что он умер от сердечного приступа, а обезглавлен был уже после смерти, но потом отказался от этой мысли.

— Все-таки, Пьер, наверное, его убили не на Вье-Карре. По-моему, его даже не убили, а забили — как, к примеру, забивают скот. Потом подвесили за ноги, чтобы дать стечь крови, а уж после этого отвезли на Вье-Карре и швырнули на тротуар, где мы его и нашли.

Пьер пожал плечами.

— Ну и как прикажешь толковать это твое пожатие плечами? — с раздражением спросил Шон.

— А так, что и такое может быть. Я тут снова взглянул на Джейн Доу — вернее, на то, что от нее осталось. — Пьер указал на закрытое простыней тело, лежавшее на другом анатомическом столе. — Так вот, у Джейн, которой точно так же отрезали голову, но, помимо этого, отрубили еще руки и ноги, вспороли живот, а потом разбросали внутренности по надгробию, тоже почти не было в сосудах крови.

Шон вздохнул и взъерошил рукой волосы.

— Похоже, мы столкнулись с ритуальными убийствами — в духе культов вуду или сантериас. С убийствами ради получения человеческой крови.

— Если это так, кровь они умеют спускать отлично, — констатировал Пьер.

— Что тебе еще удалось узнать? — спросил Шон.

— Боюсь, не слишком много. Как я уже говорил, убийца — левша и очень силен физически.

— Следует ли из этого, что убийца — мужчина?

— Шон, в наши дни, когда женщины стремятся уподобиться мужчинам, такой вопрос попросту некорректен.

— Брось ты эти шуточки, отвечай по существу.

— Можно и по существу. Убийца, не важно, мужчина это или женщина, обладает огромной физической силой. Двадцать лет назад я бы к этому добавил, что такой силой обычно обладают мужчины, но сейчас лучше промолчу.

— Таким образом, убийца — физически сильный человек, левша, возможно, имеет отношение к отправлению жестоких религиозных обрядов, — подытожил Шон, после чего добавил: — Ты прав, информации, скажем прямо, кот наплакал.

— Извини, чем богаты. Когда получу результаты анализа на ДНК, тогда, возможно, скажу больше.

— Эти результаты, Пьер, мы получим через месяц, не раньше.

— Похоже на то…

Шон подошел к телу сутенера и еще раз осмотрел срез на шее — в том месте, где должна была находиться голова.

— А это еще что?

— Что именно?

— Да вот — прокол какой-то. Вон там.

Пьер приблизился к анатомическому столу и склонился над трупом. Сразу же под срезом на коже шеи имелось небольшое повреждение, которое с некоторой натяжкой можно было принять за ранку, нанесенную колющим предметом.