Чтение онлайн

– И кого? Единственными близкими людьми были мой отец и Яя. И оба давно умерли, – сказала она. – Если кто из родственников и остался, то они Марию должны ненавидеть. Они ведь ее так и не приняли.

– Еще кто-нибудь есть?

Анжелика покопалась в воспоминаниях, пытаясь воскресить в памяти лица людей, имена. Но так и не нашла никого из маминых знакомых, к кому можно было обратиться с просьбой помочь найти ее.

Время тянулось медленно. Анжелика встала с кресла, которое уже начало приобретать форму ее тела, пришла на кухню и достала кастрюли и свои покупки. Час потратила на то, чтобы приготовить пасту, и еще один, чтобы сделать соус. Не прерываясь ни на миг.

Она взглянула на накрытый стол. С одной стороны тарелка для нее, с другой для матери. Она положила лучшие приборы и выставила бокалы, которые так нравились Марии. Анжелика приготовила для мамы ужин из ее любимых блюд.

Неправда, что дочь ничего не знала о матери.

Анжелика знала, например, насколько мама любила все красивое, изысканную посуду, букетики цветов на столе, тончайшее стекло, вышивку и чеканное серебро. Блюда, чашечки, приборы и даже статуэтки. Она держала это все в серванте и оберегала с особым благоговением. Называла эти вещицы «мое богатство». Всю жизнь она мечтала о них и смогла позволить себе только после второго замужества. Все это подарил Дженнаро, ее сокровище.

С раннего детства Анжелика неусыпно наблюдала за матерью. Она ловила каждый миг и бережно хранила его в глубине своего сердца. Поэтому Анжелика и приготовила все так, чтобы понравилось маме. Это был ее способ сблизиться с ней.

Все было готово. Но вокруг была одна лишь тишина, Лоренцо и Пепита уютно устроились на балконе. Анжелика склонила голову над блюдом, уставилась на еду. В горле комок. Ощущение абсолютного одиночества.

Она положила себе еду в тарелку и начала медленно есть.

Металлический скрежет ложки по тарелке зазвучал в унисон с другим, более тихим.

Анжелика вытаращила глаза, вскочила и бросилась в прихожую.

Когда Мария открыла дверь, они внимательно посмотрели друг на друга. Спустя миг Анжелика кинулась маме в объятия.

– Мама!

Мария схватила дочь за руки и удивленно взглянула на нее.

– Что ты здесь делаешь? Когда ты приехала?

Она бегло оглядела обстановку, затем снова посмотрела на дочь.

Анжелика была так поражена, что не могла выдавить из себя ни одной осмысленной фразы. Она не отрывала взгляд от матери, и сбитая с толку, отказывалась верить.

– Что с тобой?

Мария была бледной, с синяками под глазами. По обеим сторонам рта пролегли глубокие морщины. Она нахмурила брови и покачала головой.

– Глупенькая, глупенькая девочка, – вдруг произнесла она. – Ты же должна быть где-то в разъездах по миру. Мы договорились на воскресенье, ты что, забыла?

Мария подошла к шкафу в прихожей, с трудом волоча ноги. Затем сняла плащ и аккуратно его повесила.

– Ты злишься. Почему? Ты настолько не рада меня видеть?

Мария вытаращила глаза и слегка отшатнулась.

– Не говори глупости. – Она расправила складки на юбке, взгляд все еще блуждал по прихожей. – Я совсем не злюсь. Совсем нет… Просто удивлена. Не ожидала увидеть тебя дома. Я очень удивлена, вот и все.

Анжелика опустила глаза. Мысли переплетались с эмоциями, и все внутри клокотало. Хотя причина этой острой и глубокой боли была в другом. Далекой боли, давней. Как будто она снова стала девочкой, когда самым большим страхом было никогда больше не увидеть маму. Этот страх возвращался к ней и позже, когда она уже попыталась добраться до корня проблемы и отправилась на поиски себя. Своего места в жизни.

Но она так и не нашла его.

Анжелика отошла на несколько шагов, ее руки были безвольно опущены. Затем она подняла голову в поисках матери.

– Ты уезжала всегда на закате, укладывала меня спать и уезжала. Никаких молитв на ночь, потому что тогда ты ненавидела все, в том числе и ангелов со святыми.

Мария оцепенела. В тишине она подошла к стулу и медленно облокотилась о спинку.

– Однажды вечером я услышала крики. Это кричала ты, мама.

В ответ тишина.

– Когда я к тебе прибежала, ты стояла на коленях на песке. Ты держала голову руками, рыдала и раскачивалась вперед-назад.

У Марии во рту пересохло.

– Я думала, ты спишь.

Анжелика покачала головой.

– Нет, мама, я не спала.

Легкая улыбка заиграла у Марии на губах.

– Уже тогда ты делала все по-своему…

– Почему, мама, почему?

Но в ответ была лишь тишина. Анжелика посмотрела на мать: то воспоминание, пусть и слегка потускневшее от времени, приводило ее в дрожь. Вот она вскакивает с кровати в ужасе от криков. Бежит босыми ножками по пыльной тропинке. Видит мать, та совсем одна раскачивается взад-вперед, словно укачивает кого-то. На следующий день Яя объясняла Анжелике, что иногда хвататься за то, что приносит тебе самую большую боль, – это единственный способ продолжать жить. Правда, она ничего не поняла. Зачем хвататься за то, что причиняет боль? И она не смогла понять еще одну вещь. Если это море унесло с собой папу, почему мама обиделась на Бога?

– Бесполезно ворошить прошлое. – Мария обернулась. Она казалась спокойной и полной решимости и даже улыбалась. – Итак, рассказывай, когда приехала? Как у тебя дела? Виделась с Софией?

– Мама, где ты была? Не прикидывайся, что ничего не произошло, хватит болтать о всякой ерунде. И почему ты плакала во время нашего разговора по телефону?

Мария не ответила, только внимательно взглянула на дочь. От Анжелики не ускользнула дрожь маминых губ и отчаяние в ее взгляде.

Мать и дочь были одного телосложения, одинаковые глаза, пусть и разного цвета. А вот волосы Анжелике достались от отца. Она не очень хорошо его помнила. Всего несколько деталей: улыбка, лодка и искрящаяся морская вода под полуденным солнцем. Отцом для нее был Дженнаро Петри. Мария вышла за него замуж, когда Анжелика была еще совсем маленькой. Этот мужчина приютил ее у себя дома и любил со всей нежностью, которую так и не смог дать ей родной отец.

– Ну?

Мария покачала головой.

– Что ты такое говоришь? – спросила она и отвела взгляд. – Я же тебе объясняла, что уеду. Я даже специально звонила, чтобы предупредить.

– Хочешь сказать, что предупреждала меня о поездке, о которой ни одна живая душа и слыхом не слыхивала, в том числе и сам священник, который был удивлен донельзя? Я была в церкви.

Анжелика произносила эти слова гневным шепотом.

Мама взглянула на нее и пожала плечами.

– Ну, это не повод так раздражаться. Я знаю, что делаю, – ответила она. – Я же тебе говорила, что сначала мне нужно кое с чем разобраться… К тому же, я уже здесь. – Она прервалась и показала в сторону гостиной. – Мне нужно присесть ненадолго.

Анжелика пошла следом.

– Зачем ты ездила на Сардинию? – шепотом спросила она у матери. – Ты ведь туда ездила, правда?

Анжелика и представить себе не могла, что подтолкнуло ее задать этот вопрос, какая-то смесь эмоций и интуиции.

Мария вытаращила глаза, затем уставилась куда-то вдаль, за спину Анжелики, а затем произнесла:

– Пойдем на кухню, сварю тебе кофе.

Анжелика последовала за матерью, потому что не знала, как поступить. Села напротив Марии и наблюдала, как та водила пальцами по краям своих любимых тарелок – тех, что украшены золотой нитью.